Книга Лимбус. Том 1, страница 61 – Эон Линь

Теперь уже мне не хотелось продолжать этот угнетающий разговор и вспоминать каждый год, проведенный с тортом из лилий. Видимо, Шеол тонко уловил мое настроение, и мы продолжили сидеть в тишине, любуясь светящимися жучками. Они кружили возле нас, создавая сияющий вихрь. Нос щекотал свежий воздух, пропитанный запахом влажной травы. Он наполнял сердце теплом и нежностью, заставляя радоваться волшебному мгновению и пробуждая утерянное спокойствие в душе.

По запястью скользнул тяжелый браслет. Трещинки так и остались на красных бусинах. Значит, я не встречу свою судьбу ни в Экноре, ни здесь. Но всего лишь одна ночь дала мне больше, чем все восемнадцать лет жизни в качестве принца Бреанейна.

Сквозь журчание реки и шорох листьев пробился едва уловимый шепот. Он ускользнул от меня слишком быстро, заставив сомневаться в услышанном. Медленно обернувшись, я убедился, что мне не показалось. Шеол неловко улыбнулся и повторил уже громче:

— С днем рождения, Нейн.

У Вэйшень Тинсингуо, верхний мир Юньхай

В тени молодого бамбука, где каждый вдох наполнялся свежестью зеленых листьев, а каждый выдох был подобен мягкому шепоту трав и цветов, унесенному легким ветерком к вершинам гор, я очищал разум, готовясь к особой чайной церемонии.

Бережно высыпанные в чайничек листочки закружились в водовороте, разливая тонкий аромат. Завершив первый пролив и омовение пиал, я снова залил еще не полностью раскрывшиеся чайные листья подогретой водой и замер в ожидании. Тягостные мысли медленно покидали меня вместе с размеренным дыханием. Мелодичный звон фэнлинь^[49] успокаивал ритмы сердца, даря необходимое умиротворение.

Наполнив пиалы, я подставил лицо танцующему ветру и сделал первый маленький глоток. Определенно, вкус Мао Фэна^[50] в этом году был особенно превосходен. На языке разлились медовые нотки, а еле уловимые оттенки орхидей придали ему изысканности.

Вторая парная пиала с рисунком нежного цветка лотоса осталась нетронутой. Она стояла рядом, достаточно одного движения руки – и вот хрупкий фарфор уже у меня на ладони.

Я с усилием подавил рвущийся наружу тягостный вздох. Над некоторыми вещами не имели власти ни время, ни сила, ни сами боги.

— Вижу, вы не изменяете себе, генерал У.

Я неторопливо вернул пиалу на чабань^[51] и слегка поклонился в сторону невидимого компаньона, а затем встал и поприветствовал нежданного гостя:

— Владыка.

Ли Цзиньлун закрыл глаза и, легко качнувшись с пятки на носок, медленно набрал полную грудь воздуха, а потом так же неспешно его выдохнул.

— Не смею нарушать священность этого места и самонадеянно прошу генерала У ненадолго покинуть его, дабы сопроводить меня через бесподобный сад.

Я прекрасно осознавал, что Ли Цзиньлун не стал бы нарушать мое уединение в такой день без веской на то причины. Мысли Небесного Императора часто витали выше облаков Тинсингуо, и никто даже не пытался понять их, предпочитая беспрекословно следовать странным приказам и полагаться на мудрость Ли Цзиньлуна.

— Как пожелает Владыка.

Мы вышли из беседки Безмятежного Лотоса и двинулись через извилистые тропинки к каменным львам, стоящим на страже у входа. Я питал особую любовь к созданному мной саду. Время здесь замирало словно по волшебству, душа находила убежище от суеты Тинсингуо, а дух ощущал свободу. Вот только сердце, вопреки стараниям, не могло достичь гармонии. Глупое, оно тщетно искало чего-то и никогда не находило.