Книга Академия Слов, страница 68 – Сенни Роверро

— ... Вот, а когда вернулась, она уже видела вот так вот, и что бы я ни делала, не реагировала ни на что, – закончила я.

— То есть ты, – вздохнул тяжело Соколов с таким выражением в голосе, словно я сделала непередаваемую глупость, и он понятия не имеет, как бы мне это объяснить, при этом сдерживая ругательства, – на глазах у светлой, – это слово он выделил голосом, – только что пережившей паническую атаку после попытки насилия, вытащила из кухонного ящичка пистолет и ушла, ничего не объясняя. Стесняюсь спросить, у тебя хотя бы лицензия на оружие есть?

— Есть, – кивнула я и в искреннем замешательстве поинтересовалась. – А что я, собственно, не так сделала-то?

— Ты хотя бы осознаешь, что она подумала, что ты пошла убивать?! – не сдержавшись, Эдгар всё же немного повысил голос, и я поняла, что окончательно ничего не поняла.

— Ну так не её же. На неё ведь я ствол не наводила, наоборот, пошла разбираться с тем, кто её обидел. Так в чём дело? – чувствовать себя полной дурой раздражало.

Опять я не учла чего-то в работе психики нормальных людей и сделала что-то ненормальное? Но что? Чёрт, как же тяжело быть социально неадаптированной!.. Проклятый аутизм!.. И печать Тьмы на душе!.. Почему я вечно что-то делаю не так?! Хочу как лучше, поступаю так, как считаю правильным, а выходит только хуже!

— Тёмные, – едва ли не выплюнул Эдгар Викторович и, судя по тому, как поджал губы, явно сдержал парочку крепких ругательств. – Ты на глазах у светлой, которая к тебе привязалась и только что пережила попытку изнасилования пошла убивать, Мира! Ты понимаешь, что стала убийцей в её глазах?!

— Ну и что?! – тоже психанула я. – На ваших глазах я не просто пошла убивать, а убила, и что теперь? Не припомню, чтобы вы от этого скатились вот в такое состояние! – снова кивнула в сторону ушедшей в себя слишком глубоко Виры.

— Да потому что я взрослый! Я боевик в конце концов! Я видел смерти, я сам убивал! А она молодая девушка, светлая, против её сути любой вид насилия над кем-то, что уж говорить об убийстве, а тут она ещё и до этого потрясение пережила, и тебя считала хорошей!

— Ну если она по глупости считала дочь Тьмы хорошей и не думала, что я способна на причинение вреда кому-либо, когда считаю это оправданным, то это явно не моя вина! – прорычала я и тут же сникла, зарывшись пальцами в волосы и ссутулившись. Чувство было, словно из меня выпили все силы. Ощущение собственного бессилия вызывало желание плакать, но слёз не было. – Простите, я не должна срываться на вас. Я просто переживаю за неё и бешусь от собственного бессилия.

Взгляд Эдгара Викторовича смягчился.

— Я понимаю, – мягко произнёс он. – Прости, мне не следовало на тебя давить. Ты тёмная и, насколько я помню досье на тебя, вдобавок ко всему ещё и аутист, тебе положено не понимать многих вещей, которые очевидны для нормального человека. И на самом деле большая часть вины за состояние бедной девочки лежит не на тебе, просто тебе следовало идти с ним разбираться не прямо у неё на глазах, а хотя бы, когда она уснёт.

— Я думала, что её, наоборот, успокоит понимание, что сейчас с её обидчиком разберутся и больше он ничего ей не сделает, – потерянно призналась я. – Что ей станет легче от понимания, что я готова её защитить от дальнейших его поползновений, что могу оплатить ему за её страдания.