Книга Академия Слов, страница 63 – Сенни Роверро

И при всех этих своих достоинствах она ещё и была умна, саркастична, в определённой степени цинична, остра на язык, могла парой слов как заставить любого человека почувствовать себя воплощением совершенства, так и втоптать самую твёрдую самооценку в грязь, причём порой ей удавалось проделать и то, и другое, с одним и тем же человеком и по нескольку раз. В общем, обладала всеми качествами, положенными настоящей тёмной, хоть и не определяющими человека, несомненно, как тёмного и поэтому ею не скрываемыми. Эдгару до сих пор было не очень понятно, как это всё сочеталось в ней с добротой и самоотверженностью, которые она уже не раз ему демонстрировала, работая с ним в паре. В прочем, эти качества, которые были странностью для тёмной, явно передались ей от родителей.

Мира была прекрасна, почти безупречна в каждом своём проявлении. Даже тогда, после того проклятого жертвоприношения, когда ей было плохо настолько, что ей потребовался его свет, чтобы не сойти с ума, и - немыслимо для неё как для личности вечно отвергающей любую помощь сверх необходимой - поддержка, чтобы хоть немного полегчало на душе после беспощадного убийства тринадцати невинных людей, Мирабель страдала красиво. То, насколько трогательной и при этом обманчиво беззащитной выглядела она, вызывая в нём, как и в любом нормальном мужчине, желание беречь и защищать, и при этом не растеряла ни капли своей очаровательной харизмы, до сих пор порой вставало у него перед глазами. Но всё же лучше всего она выглядела и ощущалась, когда все её мысли были заняты работой или когда она находилась, собственно, за самой работой. И этим она вновь болезненно напоминала своих родителей. Смотреть на неё в такие моменты было больно от так и не зажившей раны в душе, а не смотреть невозможно.

Вот и сейчас Мирабель, выслушав его пересказ нового задания, которое им дали, сидела за столом своей кухни задумчивая, сосредоточенная, собранная, но при этом не растерявшая ни капли своей яркости и харизмы, хотя всего лишь сидела и, казалось бы, ничего для проявления этой харизмы не делала - просто она была её частью.

— Значит, призраки, - наконец произнесла она.

— Да, - кивнул Эдгар и отпил кофе. - И их надо будет убедить перестать пугать людей, ограничиваясь разговорами между собой и пределами своего кладбища.

Они вновь сидели на её кухне, она вновь угощала его кофе, которая пила и сама, и предметом их разговора вновь были неприятные дела. Кофе Мирабель, кстати, делала вкусный, но странный. Странным был какой-то незнакомый, пусть и приятный привкус, оттенок которого никак не удавалось определить, однако о причинах его появления Эдгар не спрашивал. Кто знает, что она там любит добавлять в бодрящий напиток? Не его, собственно, дело.

Их новой проблемой было Малоохтинское кладбище. В своё время там хоронили старообрядцев, еретиков, тех, кого признали ведьмами и колдунами, преступников, суицидников и прочих разной степени сомнительности личностей. И по одной из легенд их души по ночам призраками бродили по кладбищу и пугали случайных прохожих внезапным появлением и исчезновением и душераздирающими звуками. Ещё одна легенда Петербурга, ставшая явью. С одним лишь нюансом - призраки бродили не только по кладбищу, но и неподалёку, в его окрестностях.