Книга Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы, страница 245 – Святослав Макаревский

Принц скрипнул зубами. Заарен вызывал у него смешанные чувства. Вроде бы, на первый взгляд нормальный генерал, а с другой стороны – очень в нём много низкопоклонства. Чуть ли не сапоги Илдвигу лижет. И методами сомнительными пользуется.

— Я хочу, Ваше Высочество, предложить им очень выгодные условия сдачи. Пообещаю пощадить их всех, кроме того, кто убил полковника Гатториса, да возьмёт его к себе Ир-Шаддай. Ужасная потеря… – кажется, Заарен искренне опечалился. – Потом, конечно, никто не помешает нам их… да, по правде сказать, обмануть… Не очень хорошо, конечно, но что поделать? Если дело дойдёт до перестрелки, то жертв не избежать. В том числе и жертв среди верных солдат.

Заарен дело говорил, на самом деле. Только что-то в душе Илдвига противилось любым словам этого человека. Возможно, дело в том, что Мэйфон неоднократно нелестно отзывался о командующем гвардейским корпусом, как и о его протеже покойном полковнике Гатторисе.

Ладно! Надо перестать уже зависеть от Мэйфона, это попросту вредно… Илдвиг не обязан во всём соглашаться с другом.

— Если эта идея оправдает себя, с бунтом будет покончено быстро и без кровопролития, – согласился принц.

— А если дело дойдёт до стрельбы, я молюсь, чтобы первыми выстрелили они, – ответил генерал.

Конечно, окружить бунтовщиков незаметно было невозможно – учебные площадки находились у широкой аллеи, протянувшейся вдоль казарменных зданий. Деревья были здесь редки, а сама аллея – пуста. Лишь несколько телег сиротливо стояли неподалеку. Да и людей у Илдвига было не так уж много…

Тем не менее, он приказал одной из трёх рот зайти в тыл противнику. Задание принц доверил Нельдену Сурджинору. Нельден пустил свою роту за бараки, чтобы там она могла продвинуться более-менее незамеченной и оказаться за спинами бунтовщиков.

От восставшего полка пришло четверо переговорщиков: двое унтер-офицеров и двое рядовых – все явно волновались. Илдвиг, когда его солдаты удостоверились, что враги безоружны, выступил вперёд. И всё равно – несколько гвардейцев коршаджского полка стояли так, чтобы прикрывать его от прицельных выстрелов со стороны учебной площадки.

— Его высочество принц Илдвиг Зиддин и его превосходительство генерал Заарен, – сообщил адъютант гвардейского командующего переговорщикам.

— Вы… бунтовщики… – сразу начал Заарен. – Мы требуем вашей сдачи, немедленной и безоговорочной! В противном случае…

Илдвиг поднял руку, и генерал покорно замолчал. Игра эта принцу претила, однако он чувствовал лишь воодушевление. Сейчас он решал, сейчас его слова имели значение. Он мог остановить кровопролитие.

— Я понимаю, что вы имеете полное право гневаться на полковника Гатториса, – мне доложили о том, как он обходился с вами, – произнёс принц, пытаясь завоевать, для начала, симпатии переговорщиков. И ему удалось – трое, за исключением одного, как-то изменились в лицах, в глазах их отразилась… наверное, надежда.

Илдвиг покачал головой, и свет в их глазах почти исчез.

— Но убивать его! – принц всплеснул руками. – Ведь, заметьте, даже он не рискнул без суда и следствия убить…

— Но Ваше Высочество! – прервал его унтер-офицер и тотчас же испуганно замолчал. Тем не менее, Илдвиг жестом попросил его продолжить. То, что бунтовщик обратился к нему вежливо, его очень обнадёжило. Переговоры ещё могут окончиться удачно. – Ваше Высочество, да ведь полковник Гатторис убил одного из нас… Невинного! Саблей голову попытался отрубить!