Онлайн книга «Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы»
|
Идёт он тут через комнату, как слепой, пытаясь определить верную дорогу, ориентируется на тени, чёрные в полумраке спальни. Почему, почему он решил не зажигать лампу? Лиомелина бы даже не заметила. Надо было зажечь… Глупо, конечно… Так и проходит его жизнь, медленно, но проходит… Сплошные глупые решения. Сейчас ему тридцать лет, и он ничего не добился. Ничего! Энаццо остановился у окна, чуть-чуть одёрнул занавески. Недовольно бурча, отёр запотевшее оконное стекло. Заря только-только занималась – и то, из-за туч разглядеть солнечные лучи было непросто, а дубы в саду бросали мрачные тени на стены дворца. Боковым зрением он заметил сзади ещё одну тень – Лиомелина тоже встала и бесшумно подошла к нему. — Не спится? – мягко спросила она. – Мне тоже… Энаццо отчего-то не спросил, как она узнала, что он проснулся? Паркет, что ли, под ковром скрипит? Или это просто совпадение? Или действительно существует тончайшая, незримая связь между супругами… Порой ему казалось, что Лиомелина знает, о чём он думает. Хотя он знал, что мысли читать она не умеет. Чужая душа – потёмки, чужие мысли никто увидеть не может, ни одарённые, ни Охранители, каких бы страшных способностей им ни приписывали. Ходила легенда, что король Маланкар, создавший эту организацию для охраны своего трона, был одарённым и в Охранители брал тоже одарённых. Однако, Эррон всегда говорил: «Как бы то ни было в прошлом, сейчас Охранители – слабая, немногочисленная и не очень полезная служба. Полиция более эффективна» Лиомелина сзади приобняла его, положив голову ему на плечо. Он почувствовал её мягкую, приятную, тёплую кожу. Она придвинулась чуть ближе – они коснулись щеками. — Борода твоя очень щекотная! – хмыкнула она. – Но ты один из тех мужчин, кому она идёт. Вот Эррон, мне кажется, выглядит со своими усами и бакенбардами немного… — Странно? – подсказал Энаццо. — Глуповато… Но обижать я его не хочу. Знаешь, что? – протянула она, – мне иногда кажется… Когда я оглядываюсь и изучаю прожитые годы, я начинаю видеть столько упущенных возможностей. Столько моментов, когда я могла бы… стать кем-то… Но не стала – и что теперь? Она задумчиво пожевала губами. — На самом деле, и ты многое упустил. Мы оба жили здесь, занимались… Честно говоря, я и понять не могу, чем мы занимались. Удивлённый этим неожиданным, но от этого не менее справедливым, обвинением, Энаццо отвёл глаза. — Я об этом тоже размышлял, – вздохнул он наконец. – И да, мы… Собственно, родители уже тогда поняли, что в этой стране изменения невозможны… А я оставался в плену наивных мыслей… — Да-да, и в моём плену, – согласно закивала Лиомелина. – Мне порой думается, что следовало бы нам обоим взять и ринуться на Раппалонгу. Там, в Эссении и в других странах, иное, новое общество строят. Но очень уж мне не хотелось так радикально менять свою жизнь. Я ведь люблю свою родину – не государство, но эту землю, природу, города и людей. И я хотела бы, чтобы тут наступило время… благоденствия, равенства, чтобы наша страна стала передовой! Она, чуть прослезившись, посмотрела ему в глаза. — Прости, что я виню тебя в том, в чём сама виновата. Я не должна. Но… я до сих пор оплакиваю эту потерю… Мне кажется, даже смерть нашего сына не нанесла нам такой удар! Да, в моменте мне было намного хуже, но та боль прошла и оставила лишь шрамы, порой о себе напоминающие, а эта пульсирует и пульсирует. Она слабее, но от неё хуже! Моё Общество расформировали, и кроме пары девушек никто и не огорчился! Это очень разочаровывает, ты понимаешь… |