Книга Благословения и проклятия Чуждого Края. Том 1, страница 163 – Адени Сова

Таала хмыкнула и начала расспрашивать мона об отце, сестрах, брате и птичнике. Говорить с ним начистоту оказалось намного быстрее и эффективнее, чем когда он отрицал родство с архимоном. Лъо ничего не скрывал, желая пролить свет на тайну появления здесь дворца не меньше, чем Таала.

— Лоар мог часами заниматься своими птицами, все свободное время им посвящал, – говорил он. – Даже привлек придворного мага для их усовершенствования.

— Твоего фаворита?

Мон отвернулся, чтобы скрыть досаду, и процедил сквозь зубы:

— Бывшего фаворита. Они с Каэном пытались создать неуязвимых почтовых птиц, эдакие летучие аналоги волков-посланников. Но мы с братом не особо близки, так что я не интересовался его экспериментами.

Каэн тоже никогда не рассказывал об этом, а Лъо его не спрашивал. Меньше всего в мире его волновали тонкости орнитологии.

— Слишком много совпадений, – сказала Таала. – Дворец, который мог принести сюда только кто-то из членов твоей семьи, твой брат выводил новые виды птиц и экспериментировал с их неуязвимостью. Все указывает на его причастность. Возможно, он объединился с твоей младшей сестренкой.

Могли ли Лоар и Стаэла сбежать из-под стражи? У самого Лъо ушло на это немало усилий. Его не поймали только благодаря дару неузнаваемости. Как же мог брат, а тем более сестра повторить его трюк? Стаэла была не настолько талантливой, а брат – недостаточно умным.

И зачем им все это? По-хорошему, мотив творить такое есть только у архимона: вернуть силу, отобрав ее у Аисъо, а потом отвоевать власть над Светлым Царством.

Однако архимон был слишком болен, чтобы совершать что-либо подобное. Разве что он притворялся?

— Как думаешь, если это твои брат с сестрой, то они знают, что ты здесь? – спросила Таала.

— Нет, не думаю.

До ранения способность мона оставаться неузнанным распространялась на всех членов семьи. Если он желал спрятаться, то его бы родная мать не признала. А после исцеления, которое, кажется, лишило его этой способности, его никто не видел.

— Я не думаю, что у Лоара хватило бы мозгов на что-то подобное. У Стаэлы – даже не знаю, – добавил Лъо. – Но кто бы это ни был, если он обнаружит, что мы украли его птичек, он нас не пощадит.

Таала поежилась, вспомнив признание мона о том, что архимон приказал отравить собственного сына. Она никогда не верила в тот идеальный образ, который Правящая семья старалась поддерживать, но все оказалось намного хуже, чем она ожидала.

«Возможно, не все они плохи, – думала она. – Миист, кажется, был достойным демоном. И Лъо вроде ничего. – Таала подавилась воздухом и снова начала кашлять, когда эта мысль пришла ей в голову. – Что? Что я несу? Какой Лъо? Это Руан! Мон! Сын архимона и такая же сволочь, как его отец и все они. Хам и придурок. Он просто не хочет, чтобы они его убили, вот и все».

— Ты чего, куколка? – Мон похлопал ее по спине.

— Ничего! – слишком поспешно воскликнула Таала, отталкивая его руку. – И я не куколка!

После этого они долго молчали, только птенец продолжал покрикивать позади.

— Я назову его Крикунок, – решил Лъо. – Он так много и громко орет, что другое имя ему просто не подойдет.

Таала равнодушно пожала плечами.

— Слушай! – вспомнила она. – А почему ты лишился дара неузнаваемости после лечения Велле?