Книга Перекресток, страница 6 – Эдуард Семенов

— Ну, хорошо, – выпрямился и сделал шаг вперед, подошел к казаку так близко, что мог бы схватить за горло своего противника, – допустим я был не прав, но ведь сейчас уже ничего не исправить, Вася?

Чуй выглядел так, как будто и не было этих двух часов боя, во время которого он ни разу не дал к себе прикоснуться даже пальцем. Он лишь усмехнулся.

— Пока не ударили по крышке твоего гроба, Степа, всегда есть шанс все исправить. Было бы желание!

Тени исчезли ровно в полдень. Мазепа предпринял последнюю попытку и все же попытался схватить казака за горло, но вместо этого его руки схватили лишь горячий степной воздух. Чуй снова, проявив просто змеиную ловкость, ускользнул от захвата своего бывшего товарища.

— Ну, что же ты, Степан, – услышал Мазепа за собой голос Чуя, и обернулся. Казак будто в мерцающей дымке стоял за его спиной, – неужели ты так и не понял, что давно дерешься сам с собой?

Мазепа развернулся, растерянно сжимая и разжимая пальцы.

Генерал Иволгин скрестил руки на груди и втянул ноздрями воздух, понимая, что наступает момент истины.

Мазепа поднял плечи, будто изготовился к новому броску, и вдруг резко опустил их.

Схватившись за лицо обеими ладонями, Степан Нагибин зарыдал.

* * *

Джон Маккинрой понял, что потерял контроль над ситуацией, когда ему позвонили из штаба НАТО, с требованием немедленного доклада по ситуации, которую уже вовсю начали освещать в блогах и телеграм-каналах, выкладывая фотографии огромных букв на все небо.

Дежурный офицер центра специальных операций доложил, что информация идет волнами и в основном негативная. Симпатии общества на стороне Защитника, который стоит в центре перекреста и ждет своего очередного противника.

Маккинрой попытался связаться с группой Мазепы, но те были недоступны. Чуть позже в соцсетях появились видеообращения Степана Нагибина с признанием своей ошибки и обвинениями в адрес американской военщины и ее сателлитов.

Скрипя сердцем, Маккинрой сообщил об этом начальнику объединенных штабов, ожидая очередной взбучки.

— Черт возьми, Джон, – гремел в трубке голос старого вояки, который помнил еще Киссинджера, – мы же присылали методички о действиях в подобных ситуациях.

— Да, сэр, но… вам не удастся повесить этот скандал на меня, – Маккинрой четко помнил эту инструкцию, – я действовал строго в ее соответствии.

Потом чтобы смягчить ситуацию добавил.

— Возможна она уже устарела, потому что ни хрена не сработала. Или появились какие-то новые вводные.

Ладно, не кипятись, – в трубке какое-то время молчали, потом голос начальника штабов сменил гнев на милость, – накрой эту точку чем-нибудь потяжелее, пусть от этого умника даже мокрого места не останется, а с соцсетями мы разберемся.

* * *

Тяжелая артиллерия утюжила точку пересечения дорог трое суток. Пыль и черный дым взметнулся практически до небес, закрыв собой все, что было на них начертано. Трое суток соцсети обсуждали, смог ли выжить в таком аду Василий Чуй, но… когда дым рассеялся в социальных сетях тут же стали появляться фотографии с изображением древнего текста и старого русского воина, который продолжал держать своими руками слова Суда Божьего.

Правда к ним добавился еще девять заповедей.

1. Защитник служит только Богу.

2. Защитник с Суда Божьего не кормится и живет только благодарностью.