Книга Тартуга. Обратно в Хелл, страница 96 – Максим Антипин

— Раз ты прошел через катакомбы наши и сохранил прежний облик, хотя такого не припомню, будь в нем. Твой номер сто тридцать, в восьмую сотню пойдешь, там как раз воспитанник прохворал. Боевые товарищи все объяснят. Рубаху, штаны, портянки, обувь выдадим. Раз печь твои тряпки не поглотила, можешь с формой носить. Неплохо бы тебя искупать. Разит сильно, парень, твоя плоть…

Передав молодчика в руки подчинённым, глава покинул его, чтобы встретиться с ним только в связи с досрочным окончанием учебы. Рукотворный лесной массив был для воспитанников первых двух лет всем. Жили в походных шатрах или же учились строить переносные, быстро устанавливаемые, казармы. Рыли окопы, насыпали редуты. Овладевали искусством выживания в дикой местности. Разделка туш, готовка на костре, добыча корнеплодов. Даже полоса препятствий, и та, больше походила на природные преграды виде горных склонов, илистых берегов и непроходимых чащоб.

Форму, выданную нашему другу, можно, скорее, назвать поношенным тряпьём, а отношение братьев по оружию – максимально холодным. Юноша крепился, помня наказ родителей: Идти к цели. Прославлять наш древний род! Разве могут подобные невзгоды, например, такие, какие уже имели место быть, поколебать веру нашего героя?

Радуются мать с отчимом тому, что отдали кровиночку в военную гильдию. Лелеют мечту о будущих победах, свершениях юного отрока. По всей округе разнесли сею весть, не подозревая о доле уже выпавших злоключений. Все закончилось достаточно быстро. Так быстро, что понять ничего не успели.

В первый же месяц руководство училища стало присылать странные по содержанию письма о том, что в шатрах и учебных бастионах нечем дышать, воспитанники повально болеют, а при ежедневном утреннем марше больше половины не могут его завершить. Стандартная дистанция в новых условиях теперь непосильна. Курсанты падают, словно перебравший с хмельными настойками, пьяница.

Молодой человек всегда старался бежать впереди колонны. Но тот запах, который стал источать его пот, действовал убийственно для окружающих неокрепших организмов. Попытки поставить позади бегущих давали мало результата. Стоило перемениться ветру, история повторялась. Как оказалось, это были цветочки. Ягодки ждали впереди. На втором месяце, вечером, перед ужином, мама узнала следующее: в казарме, где сынок с недавних пор жил, мог теперь обитать лишь её кровиночка. Жуткий запах стал появляться в покое. Им пропитался даже пол!

Духан стоял такой невыносимый, что обучающиеся стали сходить с ума. Бились головой о дощатые стены, убегали вон, крича; – мы будем спать под открытым небом! Едкий запах прочно проникал в ткань одежды, постельные принадлежности, а у некоторых и волосы стали источать зловония. Приходилось бриться, причем удалять необходимо весь покров на теле, одной головой не обойтись. Многие жаловались на потерю аппетита. Слюнные железы поставляли тягучий отвратный секрет в ротовую полость, оскверняя пищу. Простое и приятное действия, такое как попить воды, превратилось в невыносимую муку, ибо каждый глоток нес привкус тухлого мяса.

Парень окончательно стал одиночкой, ни одна душа не желала вести с ним дружбу. В библиотеке не выдают книг. Служащие переживали, что рукописи будут плохо пахнуть после него. Дежурные повара выгоняли из общей очереди, заставляя питаться поодаль от остальных. Даже посуду выделили личную. Велели палить индивидуальный костер. Несмотря на все происшествия и повсеместную изоляцию старшие чины и кураторы не пытались выяснить причину всех странностей. Продолжалась привычная и отработанная методика подготовки бойцов, игнорируя беспрецедентность ситуации в целом.