Книга Тартуга. Обратно в Хелл, страница 131 – Максим Антипин

— Прошу… Хватит… – Прохрипела жертва, – прошу…

— Как думаешь, Тоби так же сказал волкам? – Оглядевшись, мститель увидел старую ржавую железяку длиною около метра. Не зная ее истинного предназначения, парень придумал, как использует ее этой ночью. Положил топор в метре от жертвы. Пусть слабая надежда появится в его пропитом мозгу. Ха, мучить душу намного приятнее! Легкой походкой направился к прутику. Подойдя, подобрал. Покрутил. "Отлично, сейчас развлечемся!".

Мужчина, тужась, потянулся к рукоятке. Стоня, пыжился, выплевывая алую слюну. Цеплялся за последнюю возможность защититься. Юноша дождался, пока Папаша крепко схватит рукоять, дабы с силой опустить на кисть жирдяя свою ступню.

— Ааааа! Ааааа! – Кости фаланг хрустнули. Мститель убрал ногу, выхватил топор из ослабшей кисти.

— Ты им думал меня покалечить? Проказник! Шалун! – Описав инструментом круг, опустил железную часть в область паха. Папаша зажал причинное место, охая от боли.

— Знаешь… Меня переполняют эмоции! Я словно пес, вкусивший крови. Меня либо удавить, либо отпустить. Ага! Ладно, не время расслабляться! Надеюсь, ты перевел дух!

Юноша прыгнул на грудь, стал топтаться, словно бегемотик, месивший илистое дно водоема. Любые попытки Папаши Тоби схватить его за ноги, пресекались ударами железным прутиком по пальцам. Чутка "потанцевав", слез с груди, встав у головы. Приставил один конец к правому плечу поближе к суставу, обухом топора вбил его в бренную плоть. После вонзил лезвие в стол. Вновь обойдя тело, используя железяку, как рычаг, привалил его к бревенчатому столу.

— Ну как ты, брат? Раскаиваешься в содеянном? – Поинтересовался лесоруб.

— Будь…Будь ты проклят… Проклят… ПРОКЛЯТ! – Отвечала жертва.

Мужчина хрипел, переводя взгляд то на торчащую из плечевого сустава хреновину, то на искалеченный пах. Плоть покрылась синяками, кровоточила. Вряд ли, садясь сегодня поминать сына, думал, что так закончит.

Мучитель встал, отломил свежую лучину, поджёг ее. Пламя отражалось в карих глазах недобрым блеском:

— Насилие порождает насилие… М-да. Меня другое задело… Наши с тобой односельчане… Зная, как ты поступил с Тоби, тебя оправдали. Смиренно, молча, но оправдали… Я нет. Осознанно сей грех беру, осознанно…

Медленно подошел к жертве. Очи, полные страха и мольбы, встретились с глазами, наполненными решительной злобой. – Твое последнее слово?

Папаша Тоби пожевал губами, сплюнул себе на грудь тягучий секрет. Молчал, сердито морщась от полученных увечий.

— Десерт. – Юноша воткнул горящую палочку в правое око. Жертва заметалась, мотая сальной башкой, вопя, насколько хватало сил. Насильник, выпрямившись, вновь взял в руки топор, занес за голову, вогнал лезвие носком в лицевой скелет. Лобная кость треснула пополам. Другим ударом проломил теменную часть черепа. Кровь лилась рекой. Однако Папаша Тоби не умер, сохранил сознание. Сменил вопли на протяжные стоны. Обреченный на смерть встречал ее в муках.

— Наслаждайся. Это тебе мой подарок. – Мститель развернулся, быстрым шагом покинул лачугу с ее жуткими ароматами, тусклым освещением и наказанным владельцем. Ночь приняла парня в свои объятья. Взяв мешочек с пожитками, оставленный благоразумно у входа, направился к широкой торговой дороге, ведущей к морю.