Онлайн книга «Проклятие прабабки. Род одиночек»
|
Тем временем жизнь в деревне бурлила. Прошёл май с его грозами, они с Федорой отсадились. Посеяли картофель, тщательно разрезая клубни на малюсенькие части с глазками. Морковь, репу и тыкву воткнули в самом конце огорода. Варя уже вторую весну сажала свой маленький аптекарский огородик, где рос сарептский табак (семена выменяла у мешочника, который приехал из южных низовьев Волги), болотная мята и сельдерей. За деревней, наравне со всеми на отмеренном им выделе, вспахали поле и посеяли пшеницу и рожь. Тут очень помог Синицын, который сделал почти всю мужскую работу. К июню Варя была вымотана физически и морально. Лето, которое она так сильно любила, в этот раз не радовало. Стояла непривычная для июня жара, работа на огороде давалась тяжелее. В лес Варя попадала либо под вечер, либо ранним утром, потому что остальное время ходила по домам как лекарь. Но ящичек в подполе был почти полон, оставалось самое сложное – уговорить Матвея бросить всё и убежать с ней к морю. * * * К Дню летнего солнцестояния Варя готовилась особенно тщательно. Он был особо отмечен в заветной тетрадочке Мико, где было написано, что в этот день можно зарядиться энергией и направить её на исполнение задуманного. Варя знала, что в этот день деревенские тоже будут зажигать костры, собирать травы, гадать на реке и веселиться. Первый этап сельских работ завершён – все культуры высажены, можно позволить себе отдохнуть. Мужики традиционно доставали из закромов самогон да брагу, девушки и женщины готовили наряды, плели венки, пекли пироги и доставали угощение, припрятанное для особых случаев. В этом году Матвей с Синицыным решили поддержать деревенский праздник, чтобы поднять дух крестьян, и дали добро на его проведение. За остальным дело не стояло: мужики несли столы, самовары, рубили дрова, женщины готовили угощение. И только Варя, сославшись на недомогание, ушла потихонечку в лес да зашла дальше обычного. На закате разожгла костёр, разложила камни по особым точкам вдоль него. Надымила сушёными травами, чтобы отогнать злых духов. Многое делала не по-писаному, из тетрадки, а по наитию, будто руководил кто-то её рукой. Не удивлялась, а просто делала то, что было надобно. После того, как проговорила заветные слова и призвала к себе силу, долго танцевала вокруг костра, простирая над ним то руки, то ноги, очищая и тело своё, и мысли. Поклонилась заходящему солнцу, запела мелодию, чтобы вибрации от горлового пения пронизали всё тело. Закружилась до изнеможения, упала. Заговорила и выпила принесённую с собой водицу. Почувствовала, как наполнилась энергией, желанием двигаться, бегать, танцевать. Почувствовала прилив сил и поняла, что обряд совершен правильно. Уже в сумерках собирала вещи, тушила костёр, одевалась и шла по тёмному лесу домой, напевая легкомысленную мелодию. Когда уже подходила к опушке леса у самой деревни, на поляне увидела гуляющих людей. Веселье было в самом разгаре – девушки и горстка подрастающих парней танцевали у костра и пели народные песни. Мужики постарше, пережившие мировую войну, тиф и Гражданскую, стояли в сторонке и пили горькую, закусывая прошлогодней квашеной капустой и молоденькой редиской. Женщины с детьми плели венки и рассказывали девочкам, как правильно гадать. Картина выглядела тихой и мирной. Тут же была и Федора, за руку держащая Лидочку, которая широко раскрытыми глазами смотрела на весь этот праздник. Варя тут же поняла, что не хочет к ним идти. Вот и Синицын тоже там выпивает, ещё целоваться полезет… |