Онлайн книга «Проклятие прабабки. Род одиночек»
|
Все потрясённо смотрели на Матвея, а он, утерев скупую слезу, продолжал: — А потом забрюхатела от того толстопузого, да извела дитя. И сама через три дня померла… Мне всего с десяток годков было. Вот я и хлебнул тогда горя по-настоящему. Выживал, как мог. И никто, никто в той её церкви мне не помог! Ни Бог этот ваш, ни попы его! — А как же твой отец, а, Матвей Ильич? – спросил Синицын. – Сватать тебя приезжал! — А отец меня нашёл, когда мамка померла… Он пьяно стукнул кулаком по столу и вдруг озорно на всех посмотрел и произнёс: — А чё это вы все на меня повылупились? Айда танцевать! Но никто не пошевелился. Варя еле сдерживала слёзы – представляла грязного мальчишку на улице, которому некому было помочь. Отвернулась к окну, пытаясь прогнать картины из головы. Синицын поглаживал её по плечу и больше ни на кого не обращал внимания. Матрёна поспешно снимала иконы с красного угла, а Матвей уставился в одну точку и вдруг сразу стало заметно, насколько он пьян. — Ну, пошли мы, хозяева, – поднялась Варя и потянула за собой Синицына. – Поздно уже, а завтра рано вставать. Благодарю за угощение, за танцы, за беседу! Спокойной ночи! Синицын уже порысил ко входу и стоял с Вариным пальто в руках. Быстро учится, молодец, – вяло подумала Варя и подставила ему плечи. Заматываться в платок не стала – пусть волосы кудряво рассыпаются по меху – и эффектно вышла на улицу. * * * Теперь они зажили сытнее – Синицын приволакивал то мешочки с мукой из своего красноармейского пайка, то выменянное на какое-то своё имущество драгоценное масло, соль. Один раз принёс даже четверть сахарной головы – настоящее богатство! Варя при виде него с грустью вспомнила варенье из отцовского дома. Так как сахар был дорог, оно было драгоценным лакомством. Его подавали в плоских блюдечках дорогим гостям, и елось оно маленькими ложечками, намазывалось на блины или булочки, запивалось ароматным чаем из самовара. Варила душистое варенье маменька самолично, строго отмеряя сахар и ягоды, помешивала, чтобы не пригорело, а слугам доставались только белые пузырчатые пенки. Варя была сластёной и страсть как любила намазать на ломоть свежеиспечённого хлеба с хрустящей горбушкой большую ложку малинового или клубничного варенья, а потом с аппетитом поедать на улице, под любимыми яблоневыми деревьями. Как же сытно они жили! Повздыхав, Варя плелась в сени, оглядывала драгоценное хозяйство – вот ровными рядами выстроились росточки белой репы. Её высаживали ранней весной самой первой, и за короткое лето получалось вырастить два урожая. После снятия первого урожая, в середине лета сеяли жёлтую репу – и она сидела в огородах до первых заморозков. Тут же, в соседнем ящичке, была посеяна свёкла и редька, всходил тонкими стебельками редис. Потом, уже в грунт, они с Федорой высадят лук-порей, репчатый лук и петрушку, ревень и сельдерей. Большая часть огорода была отдана под картофель, но где взять столько семенного материала, Варя не знала. Прошлой зимой картошка их отлично спасала, но быстро кончилась. В этом году планировали посадить больше. Сглотнув слюну, Варя привычно схватила свою корзинку, повязала тёплый платок, надела вязаную Федорину жилетку и засобиралась в лес. Надо было поискать трав для снадобий и обдумать своё положение. |