Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 71 – Анна Чернышева

Варя поймала себя на мысли, что она последний раз так волновалась перед свадьбой с Толенькой. Хотела выглядеть в церкви самой красивой, и это ей удалось. Получится и сейчас.

В субботу они с Федорой истопили баньку, чтобы помыться как следует и искупать Лидочку. После того, как бабушка с девочкой помылись и ушли в избу, Варя достала из тканевого лоскута пучок душистых трав и запарила в горячей воде. Затем зачерпнула пригоршню мелкого речного песка и принялась оттирать распаренную кожу. С нее катышками слезала старая шкура, старая судьба. Потом быстро-быстро проговорила над водой секретный заговор на красоту из тетрадки: «Чистая водица, дай мне умыться, одари меня красотой, обольюсь чудесной водой», повторила три раза и облила себя всю с ног до головы. Появлялась молодая, здоровая, румяная Варя. На глазах расцветала, распрямлялась ухоженная кожа.

Потом она мыла свои чудесные отросшие волосы, ополаскивала их водичкой с несколькими каплями драгоценного яблочного уксуса. Вернувшись в дом, чистой тканью до блеска полировала свои буйные кудри и не заплела их в косу, как обычно, а оставила виться по плечам. Быстро заколола пряди у лица наверх, а сзади оставила распущенными. Выпустила тонкие прядки у висков и побежала смотреться в сени, в ведро с водой. Осталась довольна результатом.

Достала из сундука нарядную белую блузку, повертела её, но потом передумала. Она ещё в трауре по мужу, поэтому белое носить негоже. Осталась в чёрной блузке, отлично понимая, что этот цвет выгодно оттеняет её смуглую кожу. Юбку надела красную – не свою обычную синюю из грубой ткани, а Федорину, которую та носила в юности. Пышную, с тесьмой по подолу и мягкими складками. Что это была за ткань, не знала, но на ощупь она была слегка шелковистой.

— Это мне Анатолия Гавриловича маменька подарила за то, что я его плавать научила, – вдруг проговорила Федора. – Хорошая была барыня, ласковая. Жалко, что вы с ней так и не встретились.

Услышав в голосе крестьянки плаксивые нотки, спохватилась:

— Мне тоже жаль, Федора. Но ты бы не говорила таких вещей вслух. Лидочка уже большая, скоро говорить начнёт. А вдруг сболтнёт лишнего? Нельзя нам этого, – проговорила и по привычке перекрестилась на образа в красном углу.

Потом повертелась перед Федорой и вслух пожалела, что у них нет зеркала.

— Как я выгляжу? – кокетливо спросила свою старшую подругу.

— Хороша ты, душенька, хороша, – улыбнулась та, неверно растолковав Варин посыл. – Даст Бог, выдадим тебя осенью замуж, и я буду за вас спокойна.

Но Варя её уже не слушала, ускакав в комнату и думая, чем бы ещё себя украсить. Эх, ей бы сейчас все те бусы и украшения, что были у маменьки. Но чего нет, того нет…

Про себя решила, что сегодня будет веселиться, несмотря ни на что. Спохватившись, вспомнила о подарке. Аккуратно достала из ящика в шкафу кусочек душистого мыла. Подержала пару минут в руках, думая, как бы его упаковать. Достала кусок бечёвки, отломила веточку лаванды из сушёного пучка и привязала к мылу, аккуратно завязав бантиком. Выглядело красиво. Тем более, что ничего другого для подарка у неё не было.

В обед за ней пришёл Синицын. Варенька уже поджидала его на кухне, нетерпеливо постукивая ножкой по полу. Нарядная, без своего постоянного чёрного платка, с копной тёмно-рыжих волос и лихорадочным румянцем во всю щеку, она чувствовала, что хороша. Очень.