Книга Проклятие прабабки. Род одиночек, страница 63 – Анна Чернышева

Вина же Синицына перед мужиками была в том, что он попытался организовать сбор дров и соломы для отопления пустующей избы, в котором устроили тифозник. Туда свозили заболевших, и люди лежали, дрожа, в промёрзшей хате. Родственники приносили им еды, а дров катастрофически не хватало. Ухаживал за всеми восьмидесятилетний дед, который в Крымскую войну был ротным лекарем. Ввиду болезни Синицын не мог сам организовать сбор дров, отправив своих подчинённых из комебда. А те принялись сводить личные счёты, отбирая у соседей последнее да устраивая обыски.

Соколов же снарядил отряд из мужиков в лес, где те за три дня напилили норму дров, нужную для обогрева тифозного дома. Так же решительно и споро он решал и другие проблемы. Варя, выходившая из дому только набрать в колодце воды, да проведать своих пациентов, видела его на своём коне то в одном конце села, то в другом.

Силён был и ловок – умел и словом вразумить мужиков, и делом. Спустя месяц о нём уже уважительно говорили даже самые отчаянно настроенные мужики. Решений его оспаривать боялись. Правил председатель Соколов в Васильевке твёрдо, но справедливо. Варе хотелось видеть его всё больше и больше.

Подгадывала походы к Синицыну тогда, когда видела лошадь председателя, привязанную у ворот Петровниного дома. Щипала щёки, прятала отросший ёжик под нарядным платком. Кусала губы, чтобы вернуть синим полосочкам былой сочный цвет. Пока разговаривала с пациентом, то и дело поглядывала на Соколова. Любовалась его статью, уверенностью. Рыжие его волосы, пышными волнами спадающими на лоб, стали ей сниться во сне. Просыпалась горячая, влажная, перед глазами стояли насмешливые зелёные глаза да яркие губы. Извелась Варя, никогда ещё не испытывала ничего подобного к мужчине. Лелеяла тайную надежду, мечтала о несбыточном. Долго задумывалась, сидя на одном месте. Глядя на Лидочку, резво игравшую деревянной лошадкой на плетёном половичке у печки, представляла, как ей бы пошли светло-рыжие волосы взамен блёклых отцовских.

— Сваты! Сваты едут! – истошно пронеслось за окном. Мальчишки бежали и горланили за окном. Слышался звон бубенцов. Варя радостно улыбнулась – за всю эту унылую, длинную, болезненную зиму не было ни одного радостного события в деревне.

Накинула платок, полушубок, сунула ноги в валенки и поспешила в сени. Сзади захныкала Лидочка – дотопала до матери, схватилась за юбку и стала тянуть ручки – тоже захотела на улицу. Варя досадно поморщилась, но схватила её и стала укутывать в огромный пуховый платок. На ножки надела крошечные валенки, которые им подарила из своих запасов Петровна – остались от выросших детей.

Перехватив юркий свёрток, устремилась на улицу – посмотреть, кто кого сватает и как это происходит. Улыбаясь, почти бежала за толпой – подобно ей, люди сбегались на улицу подсмотреть за чужим счастьем. Измождённые, больные, голодные – жаждали прикоснуться к чему-то светлому, чистому, из прошлой довоенной жизни.

Забежав за угол, Варя успела увидеть, как сваты – двое мужчин и женщина – сходят с нарядно украшенных лентами саней и заходят в Матрёнины ворота.

Один из них, наклонившись, чтобы не удариться о притолоку, оглянулся – и Варино сердце узнало сверкнувшие зелёные глаза, рыжий локон из-под шапки и наклон головы. Это сам председатель Матвей Ильич приехал свататься к счастливой Матрёне.