Книга Комната грёз, страница 14 – Алекс Андрович

Она чуть приподняла голову и внимательно посмотрела на меня.

— За что?

Я открыл рот и понял, что не знаю ответа. Или знаю слишком много ответов сразу.

— Сам не знаю. Просто захотелось тебе это сказать.

Она взяла мою руку и медленно провела пальцами по ладони, словно читала по ней что-то, что было понятно только ей.

— Не извиняйся, если не понимаешь за что, — сказала она. — И если не чувствуешь вины. Иначе это просто слова.

— А если чувствуешь, что виноват во всём сразу?

Она задумалась на секунду.

— Тогда, скорее всего, ты виноват не в том, о чём думаешь. А может, ты просто живой человек и имеешь право чувствовать, а не думать.

В её словах было что-то такое, что не нужно было объяснять. Я просто чувствовал, что она права.

Мы снова замолчали, но это молчание ощущалось глубже множества слов.

После выхода из Комнаты я ещё долго сидел на полу в темноте.

За окном шуршал редкий ночной дождь. Свет фонаря пробивался сквозь шторы и лежал на полу бледным прямоугольником.

Моя соматосенсорная нервная система всё ещё хранила память о её прикосновениях. Настолько убедительную, что пальцы сами соб ой искали в пустоте её ладонь, словно пытаясь удержать исчезающее тепло.

В квартире было пусто.

Но впервые за много лет эта пустота не казалась беспросветной.

Я начал верить, что впереди меня ждёт не только прошлое.

В Комнате грёз я уснул случайно.

Так я сказал себе утром.

На самом деле случайностей становилось слишком много.

В тот вечер мы с Евой оказались в доме у озера. Осень. Жёлтые листья. Туман над водой. Старый плед. Чайник на плите. Она читала мне вслух книгу, которой не существовало, но каждая фраза в ней звучала так, будто её написал человек, переживший мою жизнь вместо меня.

Я устал. Ева сидела рядом на диване. Я положил голову ей на колени. Она перебирала мои волосы медленными, убаюкивающими движениями.

— Тебе нужно поспать, — сказала она.

— Я выйду.

— Потом.

— Нельзя спать в активной симуляции.

— Кто сказал?

— Я. Я писал этот пункт инструкции.

Она улыбнулась.

— Значит, ты знаешь, что его можно нарушить.

Я хотел подняться, но не смог.

Не потому что что-то удерживало меня силой. Просто впервые за долгое время мне было спокойно. Опасно спокойно.

Я закрыл глаза.

Сначала мне приснилась моя обычная квартира. Это было самым неприятным. Не чудовище, не пустота, не падение. Обычная спальня, серый утренний свет и часы на тумбочке. Я подумал, что проснулся, потому что всё было слишком знакомым.

Я сел, услышал, как под простынёй шуршит ткань, почувствовал сухость во рту и тяжесть в висках. На кухне щёлкнула кофемашина. За стеной кто-то включил воду. В коридоре мигнул датчик движения. Всё соответствовало реальности с такой педантичностью, что именно это и насторожило.

Часы показывали 07:12. Я встал, дошёл до ванной, умылся холодной водой. В зеркале было моё лицо: помятое, невыспавшееся, с красными прожилками в глазах. Я коснулся щеки. Кожа была тёплой. На подбородке кололась щетина. Слишком много деталей для сна, подумал я, и тут же поймал себя на том, что это самая глупая проверка из возможных. Комната грёз умела воспроизводить детали лучше, чем память.

На кухонном столе лежал лист бумаги. Белый. Сложенный вдвое. В моей квартире давно не было бумаги.