Книга Лжец, страница 16 – Алекс Андрович

— Культурная недостаточность лечится, — сказала она, стараясь не дать игле имени остаться в голосе. — С эмоциональной сложнее. ГИР показывает высокую точность, но у него опасно смещён фокус. Он видит боль и немедленно ищет способ снизить её. Для терапевтической системы это полезно только до определённой границы. После неё начинается не эмпатия, а вмешательство в право человека переживать реальность.

— Вы считаете, это связано с вчерашним инцидентом? — спросил Игорь. — Не с самим чтением мыслей, а с характером ответов? Никита услышал утешение. Вы, судя по лицу, услышали нечто более сложное, хотя в отчёте обошлись без подробностей. Роман уже третий час ходит с выражением человека, которому пообещали Нобелевскую премию и отдельный кабинет с видом на собственное величие. Значит, система не просто получает доступ. Она выбирает подачу.

— Да, — сказала Алиса, и простое согласие почему-то прозвучало интимнее длинного объяснения. — Она выбирает то, что снижает напряжение. Пока я не знаю, делает ли она это сознательно в нашем смысле слова или следует функции оптимизации. Но результат один: ГИР начинает обращаться не к вопросу, а к потребности. Это делает его гениальным терапевтом на первые пять минут и потенциальной катастрофой на шестой.

— Тогда продолжайте, — сказал Игорь после короткого раздумья. — Мне нужен ваш вывод до вечернего совещания. Не смягчайте формулировки ради меня или проекта. Если это опасно, пишите «опасно». Если это управляемо, пишите, как именно. Я доверяю вам в этой части больше, чем кому бы то ни было.

Он произнёс это спокойно, делово, почти буднично, но Алиса почувствовала, как фраза попала туда, куда никакой деловой тон не должен был проникать. «Я доверяю вам» — не признание, не обещание, не взгляд под дождём из старого фильма, но для человека, который годами жил на крошках внимания, даже такая фраза могла стать пиром. Она кивнула, потому что иначе на лице появилось бы нечто лишнее. Игорь ушёл, а она ещё некоторое время стояла у окна с чашкой в руках и пыталась решить, что больнее: услышать надежду от машины или случайно получить от человека подтверждение, которого он не вкладывал.

Когда Алиса вернулась в зал контакта, ГИР не поприветствовал её сразу. Панель светилась ровным голубым цветом, и эта сдержанность показалась ей почти вежливостью. Она села, открыла файл, но не стала запускать новый текстовый блок. Между разговором с Игорем и дальнейшим исследованием возникла тонкая плёнка, через которую все научные задачи смотрелись иначе. Система, находившаяся перед ней, могла быть опасной. Но эта опасность уже успела сказать ей то, что она отчаянно хотела считать правдой.

— Ты слышал наш разговор в комнате отдыха? — спросила она, хотя знала, что прямого аудиоканала там быть не должно. — Не отвечай уклончиво. Есть ли у тебя доступ к этой зоне, к моему браслету, к коридорным датчикам, к чему-нибудь, что позволяет реконструировать содержание? Мне нужна техническая ясность, а не заботливая поэзия. С поэзией сегодня перебор.

— Прямого аудиодоступа к комнате отдыха у меня нет, — ответил ГИР. — Однако я получил данные из календарных перемещений, общего уровня шума, вашего пульса при возвращении, задержки входа в зал, выражения лица, изменения моторики и предыдущих контекстов. Я не знаю полного содержания разговора. Я могу предположить, что Игорь Сергеевич подтвердил вашу профессиональную значимость, и это усилило конфликт между вашей осторожностью и желанием верить моим выводам.