Книга Алсу и Человек в черном, страница 102 – Сания Шавалиева

Он отворил дверь и чуть не уселся на колени Болта, который пялился в экран ноутбука. Пришлось толкнуть в бок.

Болт вздрогнул, стянул наушники с головы на шею и показал пальцем на экран.

— Я просто фигею.

— Что случилось?

— Они ему разносят забор.

Верзила перетянул ноутбук себе на колени и вперился в экран.

На каменном заборе сидела тетка в красных сапогах на платформе, другая, которая в шали, пыталась забраться следом. Ее ноги скользили по кирпичной кладке. Лысоватый мужик усердно пытался подпихнуть ее снизу. И это ее смущало. Видно, она никак не могла понять, что главнее — залезть на забор или накостылять ретивому помощнику.

Болт достал из заднего кармашка сиденья горячительного, откупорил, щедро приложился.

— Что будем делать? — наконец спросил он, утирая пену с губ. — Кажется, серьезная заварушка. Я бы понял, если бы организовал Романыч, а так совершенно не понятно, что происходит. Чего они к Петровичу прицепились?

— Их двое. — И Верзила подробно рассказал про сцену у колодца, про перевернутую газель, про тетку со стреляющей пластиной. — Лично я вообще запутался.

— А ты не того…? — Болт многозначительно щелкнул себя по горлу.

— Я ж за рулем!

— Да кто тебя знает… — спокойно ответил Болт, опустил стекло, выкинул пустую жестяную банку в окно. — Куда?

— В смысле? — растерялся Верзила.

— Куда двинем? К первому или второму? Знать бы точно… кто сейчас важнее.

Никому не нравится, когда в окна твоего дома начинают кидать камни. Вениамину Петровичу Сидорову это тоже не понравилось. Во второй половине дня, во время обеда, запищал домофон. Он пищал долго и требовательно, словно хозяин дома был не внутри, а снаружи. Потом к домофону добавились удары по железу — кто-то колотился в дверь, дергал ручку. А ведь у всех домочадцев было прекрасное настроение. Только что молодожёны Акумуляры получили светлейшее благословение.

— Что там? — буркнул Вениамин Петрович, пытаясь сдержать раздражение.

— Уже иду. — Марья Васильевна включила камеру. Весь экран был забит разномастными лицами. Выглядели они весьма серьезно, и, судя по тому, как нервно кричали и размахивали руками, случилось что-то ужасное.

— Люди какие-то. Много, — растерянно сообщила она.

Вениамин Петрович поспешил на улицу, распахнул дверь и уставился на толпу, мысленно готовясь услышать что-то из ряда вон выходящее.

И тут сразу со всех сторон понеслись претензии:

— Петрович, плати за корову

— А у меня забор упал…

— Штаны унесло с веревки…

— Коза потерялась…

— Кто платить будет?

Вениамин Петрович внимательно слушал выкрики, не перебивал, не задавал вопросов. Он собирал информацию и туго соображал, что случилось. Похоже, произошла дикая ошибка, переросшая в чрезвычайную ситуацию. С какого вдруг перепугу все ополчились на него?

Люди возмущались, не стеснялись перебивать, перекрикивать друг друга. Известные добряки и шалопуты, вероятно, чувствуя опасность, бледнели от ужаса, переходили на другую сторону дороги, оставляя у ворот пьяниц, быстрых на руку драчунов. Те по привычке пытались хамить, задираться, оглядываясь на толпу за поддержкой. А остальные начинали высказывать Петровичу претензии уже государственного масштаба, как будто он был виноват в маленьких пенсиях и дорогих кредитах. Кто-то не переставая жаловался на бессонницу, на плохой урожай земляники и орехов. Все валилось в одну кучу.