Книга Желтый ценник, страница 57 – Сания Шавалиева

— Нургаяз, – тихо позвала Ася. – Ты мне расписку оставь, пожалуйста.

— Да, да, – поднялся он и направился было к ней, но вдруг остановился, вернулся к подоконнику за чайником.

— Это вам на память о нас.

— Не надо! – в испуге крикнула Ася.

— Если откажешься, не напишу расписку.

Ася схватила чайник, протянула лист бумаги и ручку.

— Только все опиши, все, что взял, я все видела. Все пропиши: и мыло, и мочалку, пеленки, и… прокладки.

Нургаяз писал долго, осторожно выводя каракули с ошибками. Он, видимо, так увлекся, что на мгновение даже забыл об Асе. Когда она забрала лист, весь исписанный кривыми строчками, он вдруг опомнился, даже смутился…

— Мы все, – проговорили грузчики, явно успевшие уже сильно взбодриться. Ожидая оплаты, они топтались у порога. Глядели они прямо перед собой, но как бы никого не видя. В глазах стояла беспросветная пустота, опухшие лица были синюшными. Совсем побелевшие губы слегка вздрагивали при каждом слове.

— Може-йт, мы пойдем?

Нургаяз потянулся к карману, вытащил купюру.

Грузчики переглянулись.

— На пятьсот договаривались.

— У меня нет меньше. Можно без сдачи.

Грузчики дрогнули, их синюшные лица моментально покрылись багровыми пятнами. По щекам одного струйками потек пот. Второй потянулся к купюре и тихонько захватил ее большим и указательным пальцами правой руки. Он не почувствовал напряжения с другой стороны, и вот купюра в руке. Но есть еще время передумать. Они готовы услышать: «Мужики, я пошутил». Но Нургаяз в точности знал, что он не ошибся и не пошутил. В глубине его кармана сегодня жил праздник, которым хотелось щедро делиться.

Грузчик, убегая, споткнулся, второй успел подхватить его за локоть, вырвал купюру.

— Дай сюда, носить не умеешь. Потеряешь ишто.

Ася дожидалась, пока Нургаяз домоет полы: сидела на табурете у приоткрытой двери в прихожей, заглядывала через дверное стекло в комнату, откуда виден палас с разбросанными игрушками. На нем сидела дочка и старательно вытряхивала куклу из платья. Ася уже выпила две кружки горячего чая, съела полбулки хлеба и уже накапала в чашку корвалола. Выпила, во рту словно обожгло холодом.

Так и пила корвалол три дня, пока мучили кошмары, пока не приехала Алевтина.

Ася как раз собиралась в садик за сыном. Одела дочь и уже стояла в коридоре.

Алевтина ввалилась в квартиру с сумками, коляской. Освобождая ей место в прихожей, Ася вернулась в комнату и стала считать секунды: сейчас зайдет в комнату и произойдет одно из двух – или обрадуется, или взорвется ором. Алевтина поступила по-третьему Она ворвалась в комнату Аси и зашипела:

— Ты меня обокрала! – и даже протянула руки, явно намереваясь схватить Асю за горло.

Ася замерла в проеме меж стеной и платяным шкафом, отчего-то разболелся живот, словно мгновенно решился освободиться от накопленных переживаний и непереваренных чувств.

Три дня существования в вечном ожидании не прошли даром.

— Здравствуй, – не своим голосом произнесла Ася. Она потерялась в вихре эмоций.

— Где мои вещи?!

— Забрал… Вы же переехали. – Ася отчего-то испугалась произнести имя Нургаяза. Ей показалось, что, произнеси она его имя, все его буквы лопнут, как воздушные шарики, и пропадет последний шанс оправдаться, доказать, что она не воровка.

В коляске проснулся сын Алевтины, громко заплакал.