Книга Желтый ценник, страница 106 – Сания Шавалиева

Ася радовалась такой реакции покупателей. Ее все устраивало до того момента, пока она не поняла, что магазин постепенно превратился в гадюшник. Директриса обижалась, требовала увольнения той «оборзевшей». И когда у нее не получалось, срывала свой гнев на других женщинах. Злоба закипала в ней все сильней и сильней, что заставило Асю задуматься и обратить на это внимание.

Однажды, после очередного скандала директрисы, Руслан не выдержал и сам пожаловался Асе.

— А что ты хотел? – не сдержалась она. – Развел гарем.

— Какой гарем! – задохнулся Руслан от возмущения. – Мне надоела твоя ревность. Бегаешь, вынюхиваешь, выспрашиваешь.

Ася была поражена. В ее понимании, она сама – ангел, ни слова упрека, ни скандала, а то, что задает вопросы, так это чтобы понять и утвердиться в своих догадках. Руслан со свекровью давно уже начали в ней взращивать чувство вины.

— Сама виновата, – оборвала ее свекровь, когда она вдруг надумала поделиться с ней опасениями. – Тебя никогда нет дома, а мужику нужна забота, ласка, теплая постель.

— А мне? – у Аси от обиды покраснели глаза.

— Еще неизвестно, что у тебя. Небось, по всему миру куча любовников…

Виновата! Виновата в том, что взвалила на себя непомерный труд, оставила детей на попечение свекрови и мужа. И ведь действительно виновата. Зачем это сделала? Руслан был успешным и перспективным. Не надо было позволять успокаиваться его деловитости. Пусть бы помыкался, помучился, потом бы все равно что-нибудь придумал и выкрутился. Так всегда бывает с сильными людьми. И снова виновата. Вина – маркер плохого поступка, а значит, плохого человека. А если этого чувства вины много и оно накапливается благодаря родственникам, близким и чужим людям, с ним растет ощущение собственной ничтожности, глупости, недостойности. Получается, что близкие вынуждены терпеть и прощать. Они добрые, а ты злая. Почему они не стесняются принижать ее самооценку, а она такая культурная, вежливая, пушистая?

А вот попробуй сам почувствовать эту мощь вины.

— Сам виноват, – спокойно выдала Ася. – Состряпал любовный треугольник, и, заметь, меня в нем нет. Целуешься с одной, другую привечаешь. Работаешь на два фронта? Вот это я понимаю.

Руслан промолчал. Ася представила, какой вихрь мыслей крутится в его голове.

Ничего! Соображай быстрее.

— А ты изменилась, – словно действительно сообразил он.

— Ты тоже. У любой медали есть две стороны. Наконец-то мы представились другу другу.

— Ты ошибаешься. Нет никакого треугольника.

— Еще как есть. Даже ежу понятно, на какие шиши эта фифа сподобилась сгонять в Чехию. Еще вчера жаловалась, что денег не хватает даже на новое платье, и тут на тебе – Чехия на десять дней. Скажи правду, ведь это ты ей купил путевку?

— Вот еще, – фыркнул Руслан, но как-то фальшиво и неуверенно. – Ты же сама меня обвиняешь в жадности.

— Вот именно, – вздохнула Ася. – При твоей патологической жадности по отношению ко мне, и вдруг путевка ей, и золотая цепочка с кулоном, и сотовый телефон. Что это? Это любовь. Любовь с большой буквы, любовь с большой завистью со всех сторон. И с моей тоже.

Руслан посмотрел на Асю с такой злобой и отвращением, что ее передернуло.

— Ба! Как ты меня ненавидишь!

Руслан стушевался, отвернулся.

— О Аллах, как мне тебя жалко.