Книга Пчела в цвете граната, страница 56 – Сания Шавалиева

Погрузчик газует, из трубы вверх выстреливают чёрные порции дыма. Фёдор сосредоточен, полузакрыв глаза, ювелирно цепляет блоки, на полуразвороте выставляет их на подвесной конвейер. Вокруг радугой расцветают улыбки водителей, диспетчеров. Иногда Фёдор оглядывается на Асю и, снова приноравливаясь к новой машине, заезжает на платформу.

Ася завидует его скорости и уверенности. Но в её голове неотступно живёт одна мысль: хотела бы она поцеловаться с Фёдором? Закрыв глаза, мысленно тянется к нему губами, он шепчет ей бредовые слова ласки… она поёт: «Миленькай ты мой, возьми меня с собой. Там, в краю далёком, назовёшь… меня женой». Хорошо, ах, хорошо-то… Нет! Это ужас. С Фёдором – это ужас!

— Всё норм? – на плечо легла рука Раиса.

Ася вздрогнула, попыталась скрыть настроение.

На рампе раздался хохот. Раис с Асей обернулись. Рядом с Фёдором на погрузчике сидела девушка и, наклоняясь к нему, что-то говорила. Он крепко её обнял, поцеловал в губы. Оба громко засмеялись.

— Миленькай ты мой, возьми меня с собой, – задумчиво тонюсеньким голоском запела Ася, – там, в краю далёком, назовёшь меня женой.

Раис развернулся к ней всем телом.

— Пошли!

— Куда?

— Увидишь!

И когда Раис завёл её в длинный проход между высоких контейнеров и принялся жарко целовать и ласкать, Ася с ужасом заблеяла. Она вырывалась, царапалась, а он был настойчив. Зажав лицо руками, упорно целовал её вздувшиеся утиные губы. И это упорство пугало Асю до одури.

Ещё учась в школе, она обнаружила, что никак не подготовлена к некоторым важным событиям в своей жизни, например к первому поцелую. Она была убеждена, что этот заманчивый момент поднимет её на такую высоту, что звёзды станут ближе, а весь мир заиграет всеми радужными красками. Хотя никто никогда Асю не любил, но в кино показывали кое-что любопытное, непонятное и влекущее. В этот раз жизнь с кино не совпала.

Корпус института напоминал ряд домино, выстроенного квадратом с попеременно синхронными выпирающими рёбрами. За аркой слева вытянулось застеклённое крыльцо. За дверью были три ступени вверх, вахта без вахтёра, длинные коридоры с гармошкой дверей, на стене – длинная бумажная стрелка указателя «Приёмная комиссия».

Институт жил привычной для августа жизнью. По коридорам сновали абитуриенты, студенты-второкурсники, которым было необходимо до начала занятий заселиться в общежитие, забрать учебники в библиотеке, закрыть «хвосты». Абитуриента от студента отличить легко. Если первый напуган, шарахается от людей, долго стоит перед закрытой дверью, то второй пристаёт к мимо идущему преподавателю и ласково требует переэкзаменовки. Начинается долгий разговор. Преподаватель внимательно слушает, силится вспомнить студента, морщит лоб, из руки в руку перекладывает кипу бумаг. «Ах да! – вспоминает. – Обыкновенные дифференциальные уравнения? Завтра, батенька, завтра, аудитория 246. И попрошу не опаздывать». Студент радостно гарцует, трясёт преподавателя за руку и бежит на крыльцо, где собираются уже другие студенты, успешно сходившие в атаку к нужным преподавателям. Курили, горланили, стреляли хитрыми взглядами в проходящих мимо студенток, охотно состязались в комплиментах и без разбору сыпали приглашениями. Финансово обеспеченные звали в кино, остальные – на танцы, на берег Камы. Но радовались одинаково, словно уже сдали переэкзаменовку.