Книга Сто мелодий из бутылки, страница 38 – Сания Шавалиева

Отец заиграл ложкой в супе, пытаясь разглядеть перья.

— А ещё она варит кашу с тараканьими крыльями, – доверительно поведала Ася.

— Какую кашу? – недопонял отец.

— Ну ту, которую мамка варит без молока.

— Что тут у вас? – обернулась мать.

— Как называется каша, которую ты варишь без молока? – уточнила Ася.

— Овсянка, что ли?

— Ага.

Отец вкратце пересказал матери Асины страхи. Мать долго смеялась, громко сдала дочь всему столу.

Раскрасневшаяся Гульчачак пояснила, что таким образом ошпарила курицу в кипятке, чтобы легко было ощипывать, а в каше были не тараканьи крылья, а злаковые шкурки.

Ася, услышав про на чьи-то шкурки, ещё больше расстроилась. Есть кашу с чужой шкуркой вовсе не хотелось.

Гульчачак прожигала Асю ненавидящим взглядом.

— Куры тоже не стали есть твою кашу, – защищаясь, буркнула Ася и под общий хохот ушла спать с большим куском мяса и лаваша.

Ася лежала на полу неподвижно и ждала, пока перепалка во дворе прекратится. Сон получился ужасным, словно кто-то маленькими ножками топал по голове, залазил в уши, рот. Родители снова ушли без неё, словно сбежали. За решёткой окна – рваная тень от деревьев. Солнца нет и в помине. Раздался металлический лязг, к самому носу подкатила машинка. К ней по полу притопали босые ножки.

— Руслан, ну ты где? В садик опаздываем, – позвали с улицы.

Ножки громко затопали и пропали вместе с машинкой.

Ася потянула на голову лоскутное одеяло… замечательно, что ей никуда не надо… скорее всего, родители нарочно дали выспаться. Ася сделала вдох, глубокий выдох и, вбирая в себя ощущения, сделала вывод, что сегодня лишай не такой уже болезненный. Дотронулась. А так болит, но гораздо меньше.

В комнату ворвалась девочка, сдёрнула с Аси одеяло.

— Вставай!

Кто это? Вчера знакомили, но сестёр, братьев, дядей, тётей было так много! В красном платье, с чёрными волосами, заплетёнными в косички, кажется, её звали Ирина, или Зиля, или Рахиля? Нет Рахиля старше, значит, Ирина.

— Ты кто? – Ася потянула одеяло на место.

— Лариса, дочь тёти Флюры.

Смысл был понятен, что Ася запуталась в родне.

И снова голос с улицы:

— Лариса, ну где ты? Отведи Руслана с Ренатом в садик. Бибинур! Машина приехала. Дети!

Асе вдруг захотелось, чтобы этот взрослый голос позвал и её. Ну же! Крикните: «Ася-я-я!» Она выскочит во двор, поцелует отца и дядю Гену, поцелует всех на свете, и это будет чертовски здорово. Для быстрого старта откинула одеяло, села на полу и услышала, как отъехала машина. В соседнюю комнату пробежали два мальчишки в одинаковых костюмах. Близнецы?! Не вернулись. Спрятались? Когда услышала их голоса на улице, поняла, что, наверное, в доме круговое движение. Удобно! Играть, прятаться, сбегать.

В комнату зашла Каттана. В молодости она, несомненно, была хорошенькой – высокие скулы, яркие глаза, губы с неприметной улыбкой. Девушке из хорошего семейства непременно полагалось иметь свежую кожу прохладного молочного цвета – как знак голубых кровей. И чтобы для этого не надо было долго спать, мало говорить, ходить под кружевным зонтиком. Со временем старая жизнь без боя сдалась новой, многие условности пропали, остались только обрывки воспоминаний, блики в глазах и улыбка.

Сердце подпрыгнуло к горлу, когда увидела листья белены. Вчерашней боли Ася не почувствовала, кожи коснулась прохлада. Сегодня Каттана лепёшку примотала бинтом – через подбородок к затылку. Заглянула Асе в глаза.