Книга Тайна Папы О, страница 41 – Сания Шавалиева

— Я сама.

Сказала убедительно. Но когда стала выбираться из фургона, чуть не рухнула вместе с Коленькой в траву. Петух метнулся в сторону.

Клинт успел подхватить ее под локоть.

— Сама, — повторила Зинаида уже тише.

— Конечно.

Клинт и сам устал. Чувствовал, как у него гудят ноги и тянет плечи. В голове вместо мыслей перекатывались маленькие тяжелые камешки. День был такой длинный, что, казалось, начался не утром, а позавчера.

Петух кукарекнул, захлопал крыльями и сделал вид, что вовсе не рад их видеть. Словно отвечая ему, из темноты сердито замычала корова.

На крыльце Зинаида остановилась.

— Я уложу Коленьку и поставлю чайник, — сказала она.

— Хорошо. А я управлюсь с машиной и коровой и приду.

Дождался, пока в комнате загорится свет, вернулся во двор.

Фургон стоял криво, одним колесом на кочке. Клинт подошел к задней двери, потянул ручку, открыл.

И опешил.

В фургоне кто-то спал.

Лежал на боку, поджав ноги, и похрапывал так мирно, будто это была не чужая машина, а его родная кровать с пуховой периной.

Человек был толстенький, кругленький и сильно помятый. На нем был жилет с множеством карманов, шарф, завязанный набок, и смешная шляпа, которая во сне съехала почти на ухо.

Клинт несколько секунд смотрел на него молча. Потом осторожно дернул незнакомца за пятку.

— Эй. Просыпайтесь. Вы кто такой? И что делаете в моем фургоне?

Человек вздрогнул, всхрапнул, сел и тут же ударился макушкой о полку.

— Ай! Где? Что? Кто выключил солнце? Дайте софиты!

Он заморгал, огляделся, потрогал шляпу, убедился, что голова на месте, и только потом заметил Клинта.

— Вы кто? — спросил он с таким несчастным видом, будто его только что вынули из супа. — Где я?

— В моей машине, — сказал Клинт. — Это ответ на первый вопрос. Теперь второй: как вы сюда попали?

Человек снова огляделся. Сначала посмотрел на ящики, потом на дверь, потом на Клинта, потом на собственные ботинки.

— Ах да! — вдруг сказал он и окончательно проснулся. — Ох, простите, я здесь не по своей воле. Я здесь с тайным помыслом узнать наисекретнейшую тайну. Меня сюда запихнули Аннушка с этой ведьмой. И вот я, человек, чуть ли не победитель многих престижных фестивалей, должен прозябать в этой коробке. Я режиссер — Игорь Модестович, — торопливо представился человек и стал выбираться из фургона.

На земле он стоял неуверенно, слегка покачиваясь.

— У нас, понимаете, съемки, — сказал Игорь Модестович. — Очень важные съемки. Большое семейное кино. С чудесами, песнями, полетами и, если продюсер не урежет смету, с настоящим дождем в финале.

— И что вам нужно конкретно?

— Поговорить с вами. Аннушка с ума сходит. Переживает. Кричит. Туда-сюда ходит. Требует вернуть девочку.

Клинт нахмурился.

— Вы думаете, она у меня?

— Нет? Да? Понимаю, понимаю! — развел руками режиссер. — Но Аннушка у нас главная героиня. Ее зрители утвердили! Дети писали письма. Родители покупали журналы. Продюсер подписал договор. Я не могу просто взять и заменить героиню. На ней весь фильм держится. И особенно бюджет.

Он вдруг погрустнел и опустил руки.

— Умоляю, верните девочку, а? По-хорошему. Ох… чайку бы. Совсем меня утрясло в вашей машине. Не понимаю, как они уговорили меня залезть внутрь. Я человек кабинетный. Я даже на качелях нервничаю.

— Хорошо, — сказал Клинт. — Я вам всё расскажу. А лучше покажу.