Книга Тайна Папы О, страница 24 – Сания Шавалиева

Скоро бой поутих, и стая ворон отхлынула.

Папа О тяжело дышал, расправляя помятые перья.

— Ох, лихая силушка, — пробормотал он. — И вороны нынче бьются, как вороги.

Мама О ничего не ответила. Она только подняла голову, прислушалась к тишине и, будто боясь спугнуть её, тихо сказала:

— Катенька теперь в безопасности.

Но едва она это произнесла, из норы барсука донёсся тоненький, обиженный писк. Мама О вздрогнула и метнулась обратно к норе.

Катенька лежала в корзине, завёрнутая в белое кружевное одеяльце.

— Не бойся, — прошептала Мама О, наклоняясь к корзинке. — Мы с тобой.

Мама О осторожно подхватила корзину клювом и подтащила её ближе к выходу из норы, туда, где сквозь траву пробивался слабый лунный свет. Катенька сразу перестала пищать, только вздохнула и уцепилась маленькой ручкой за край кружева.

Папа О, страдая от боли в крыле, слетел с ели и сел рядом со входом в нору.

— Какие мысли, женушка? Не дело медлить, пора двигаться дальше.

— Вороны отступили, да не ушли, — сказала Мама О. — Они ещё долго будут нас высматривать. Я тебе нажую подорожника со зверобоем, синего лишайника — это снимет боль. А то к утру совсем без крыла останешься.

Папа О подумал, повёл крылом, поморщился и сказал:

— Надо идти к оврагу. Там ельник, темно, и надеюсь, нас не заметят.

Мама О кивнула. Она и сама это знала.

Катеньку укрыли поплотнее. Папа О пошёл первым, двигаясь то короткими прыжками, то быстрыми перебежками. При этом он старался внимательно смотреть по сторонам, готовый в любую минуту вступить в схватку. Мама О несла корзину. Шли они по дну мелкого ручья, краем леса, мимо лопухов, мимо старых полян, где среди цветов дремал ветер.

Вдруг Папа О остановился.

— Тсс!

Оба замерли.

Где-то неподалёку треснула сухая ветка.

Папа О пригнулся, распустил крылья и сразу стал больше, шире, грознее. Но из-за куста вышел не враг, а маленький взъерошенный ёж. Он деловито пересёк тропинку, фыркнул и исчез в крапиве.

Папа О шумно выдохнул.

— Эх ты, напугал, — сказал он. — Я думал, дракон по нашу душу.

И тут, впервые за весь этот тревожный вечер, Мама О чуть-чуть улыбнулась.

До оврага добрались без приключений. Там, под густой елью, было сухо, пахло лягушками и сыроежками. Внизу тихо журчал ручей. Место было укромное и надёжное.

— Здесь передохнём, — решил Папа О.

Он натаскал мягких веток, Мама О устроила из них что-то вроде гнезда и поставила в середину корзинку. Катенька тихо посапывала, обнимая бутылочку с молоком. Меж тёмных лап елей над ней висели звёзды.

Мама О прикрыла её уголком одеяла и нежно коснулась крылом щеки:

— Спи, милая.

Папа О устроился на пригорке сторожить. Он всё ещё был помят, перемазанные приготовленным Мамой О снадобьем перья торчали вкривь и вкось, но глаза смотрели зорко и решительно. Он сердился на ворон, ворчал, переступал с лапы на лапу, а потом провалился в болезненную судорожную дремоту, упал на бок и больше не вставал.

Ночь вокруг стояла большая, прохладная. И хотя где-то далеко ещё каркали вороны, сюда, под ель, их злой шум уже не проникал.

А перед самым рассветом, когда небо только-только стало серым, Мама О вдруг улыбнулась.

Она всю ночь не могла сомкнуть глаз. Всё смотрела, как еловые лапы качаются над корзиной, и всё думала о вороньей стае. Вороны — народ хитрый, злопамятный, просто так из леса не уйдут.