Книга Тайна Папы О, страница 17 – Сания Шавалиева

В этот момент за сараем очумело загорланил петух. Кричал он так, будто его лиса несла за тёмные леса, за быстрые реки, за высокие горы и ещё не решила, что с ним делать дальше.

Клинт бросился туда да так и замер.

У навозной кучи сидели две огромные, величественные, но при этом изрядно потрёпанные птицы. В них Клинт с замиранием сердца узнал самого Папу О — законного царя Землеморья — и царицу Маму О.

— Ваше Величество! — ахнул Клинт. — Какими судьбами в наших краях?

Измождённый орёл попытался выпрямить спину, чтобы выглядеть как подобает венценосной особе. Но перья смешно топорщились в разные стороны, а в короне застряла соломинка. Вид у него был такой, будто он и впрямь совершил длинное и утомительное путешествие, да ещё, возможно, по пути перепахал сто полей.

— Простите, — произнёс он густым, бархатным, но заметно дрожащим голосом. — Мы тут с супругой… э-э… совершали стратегическую прогулку и несколько заплутали.

— Кто это там? — из-за спины Клинта выступила жена. — Ах, батюшки! Ваше Величество!

Зинаида уже собралась присесть в глубочайшем реверансе, но тут её взгляд упал на Маму О. Царственная орлица смущённо прижимала к себе — о ужас! — ту самую крынку с молоком.

— Так это вы наше молоко умыкнули? — ахнула Зинаида, забыв про реверанс.

От стыда перышки Мамы О встали дыбом.

— Даже и не знаю, что сказать… — забормотала Мама О. — Это, конечно, совершенно не подобает особам нашего полёта, но мы были вынуждены… у нас младенец…

Она не договорила.

Папа О вдруг подался вперёд и вперился взглядом в шею супруги Клинта. Он узнал розовый шарф той самой красавицы в розовом платье.

— Откуда он у вас? — прошептал он, вытянув крыло. Голос его сорвался. — Однако…

Он не просто испугался — он как-то весь сжался, напрягся, даже хвост у него стал кажется длиннее.

— Это… — начал он и тут же запнулся.

Но сказать, чей это именно шарф, он не решился. Папа О моргнул ещё раз, с виноватым видом отступил на шаг и крепче прижал к себе бутылочку с молоком, будто она могла выручить его в этой неловкой истории.

А Мама О, которая стояла рядом, посмотрела на шарф, потом на Клинта, потом на мужа и тихо сказала:

— Ну вот. А я тебе говорила: не трогай чужое. Теперь стоим тут, как курица на заборе, и глазами хлопаем.

Вдруг где-то совсем рядом, в самой гуще воздуха, зазвенел детский плач.

— Ой, началось! — всплеснула руками Зинаида и припустила к дому.

Мама О тоже охнула. Она выхватила у Папы О бутылочку с молоком и нырнула в кусты. Кусты были густые, пахли прошлогодним прелым листом и смолистым духом. Где-то там, под кривыми корнями, пряталась старая барсучья нора, давно покинутая хозяевами ради более безмятежной жизни.

Клинт и Папа О остались посреди двора. Из дома и из кустов доносилось нежное женское гурление — мамы уговаривали младенцев вести себя спокойно.

Стало тихо. Так тихо, что было слышно, как на березе шевелится береста. И вдруг сверху, с самой макушки старого дерева, упал голос совы:

— … перо не забудь заправить…

Голос угас, и поди разбери, какие такие перья надо заправлять и куда.

— Голодный? — спросил Клинт у Папы О.

— Ужасно, — честно признался тот, и в животе у него что-то согласно проворчало.

— Приглашаю к столу! — Клинт широко раскинул руки.