Книга Своенравная Жена тайного советника, страница 12 – Таисия Шатская

Но граф Верский, видимо, не считал её мнение существенным обстоятельством, достойным упоминания в списке аргументов.

Она сложила письмо и убрала обратно в стопку.

За дверью послышались шаги — много, не одна пара, и ритм у них был военный, чёткий, с тем особым тяжёлым звуком, который бывает у людей, привыкших ходить строем. Лиза выпрямилась.

Дверь открылась.

Первым вошёл человек в тёмном мундире без знаков различия — такие носили в Тайной экспедиции. Раньше Лизе доводилось видеть их лишь издали. За ним ещё двое, одинаково молчаливых. А следом, чуть помедлив на пороге появился граф Верский.

Он был в том же виде, что обычно на кафедре: тёмный сюртук, безукоризненно застёгнутый, пуговицы начищены и отливают серебром, идеально белый галстук выглядывает из-под воротничка. Лицо — непроницаемое. Увидев её, он не удивился, или, во всяком случае, ничем не показал этого.

— Княжна, — сказал он.

— Граф, — ответила Лиза.

Она смотрела на людей в тёмных мундирах.

— Тайная экспедиция, — заключила она. — Вы занимаетесь политическим сыском.

— Невероятная осведомленность, — съязвил Верский.––Всегда отмечал вашу любовь озвучивать очевидное.

— Ректор университета скончался у себя в кабинете. Это не дело для политического сыска.

— Вы, должно быть, удивитесь, но обстоятельства иногда сложнее, чем кажется на первый взгляд.

— Я не удивлюсь, — сказала Лиза. — Я спрошу прямо: что вы здесь делаете?

Верский прошёл к столу, мельком оглядел бумаги — именно мельком, так, что непонятно было, видит ли он что-нибудь вообще, или просто привычка — и остановился у книжной полки.

— Прямые вопросы, — сказал он, — предполагают, что собеседник расположен к прямым ответам.

— А вы не расположены?

— Я расположен к точным ответам. Это несколько другое. — Он взял с полки какой-то том, посмотрел на корешок и поставил обратно. — Скажите лучше, что вы успели просмотреть за то время, пока здесь сидели?

Лиза чуть помедлила.

— Переписку.

— Всю?

— Часть.

Верский повернулся к ней. Выражение лица у него не изменилось — оно у него вообще почти никогда не менялось, это Лиза помнила ещё по лекциям, — но взгляд его стал чуть внимательнее.

— Что именно вас заинтересовало?

— Письмо без подписи, — сказала Лиза. — Только инициал.

Молчание длилось секунды три.

— Ясно, — сказал Верский.

— Мне не вполне, — ответила Лиза. — Вы не объясните, почему сочли возможным вести переговоры с дядюшкой, не удосужившись прежде переговорить со мной?

Один из людей в тёмных мундирах кашлянул. Верский посмотрел на него, и тот немедленно нашёл причину изучить противоположную стену.

— Это вопрос протокола, — сказал Верский.

— Это вопрос элементарной вежливости.

— Похвально, что вы их разграничиваете, — он снова взял с полки книгу, на этот раз, кажется, просто чтобы занять руки. — Переговоры с опекуном — стандартный порядок в подобных делах. Ваше мнение было бы следующим этапом.

— Следующим, — повторила Лиза.

— Именно.

— То есть не первым.

— Логика у вас безукоризненная, — Верский вновь издевался — Это всегда было вашей сильной стороной, в отличие от практической части.

Лиза почувствовала, как что-то внутри отчётливо дёрнулось.

— Моя практическая часть на второй ступени получила оценку «весьма похвально».

— От профессора Ильинского, который засчитывал работы по принципу искренности намерений.