Книга Своенравная Жена тайного советника, страница 104 – Таисия Шатская

Лиза села в постели, прикрыв собой Петра. Рука сама нашарила на столике подсвечник, дрянное оружие, но хоть что-то.

Панель за гардеробом подалась. Отошла на ладонь, потом шире, и в чёрной щели блеснули два круглых глаза. Не человеческих. Крысиных.

Булка выскользнула первой, обежала комнату по углам, обнюхала порог и вернулась. А следом, из темноты появилась сама Шурка — худая, в запылившейся одежде, с перепачканным копотью лицом. Она прижала палец к губам и замерла, прислушиваясь к шагам за дверью.

— Не кричите, — прошептала она одними губами.

Лиза смотрела, не веря.

— Ты как... Караул у двери, двор оцеплен.

— А я не через дверь. — Шурка выбралась, бесшумно поставила панель на место, но не до конца — оставила щель. — Этот ход ещё до графа был. Из старого дома. Идёт от людской к спальне, а оттуда вниз, в подпол, а из подпола есть ход к набережной. Люди Палена его не знают. Им и в голову не пришло, что в господской стене дыра.

Она подошла к постели, глянула на Петра. Мальчик спал, приоткрыв рот, и во сне держал Лизу за палец.

— Собирайтесь, Лизавета Михайловна. Тихо только. Пойдём под полом, выйдем у реки, а там уже люди графа ждут.

— Люди графа? — Лиза не двигалась. — Где Лавр?

Шурка помедлила.

— В замке.

— В замке? Он же отлучён. Его не впустят.

— Его и не надо впускать. — Шурка присела на корточки у постели и заговорила быстро, понизив голос. — Он знал всё, барыня. И про письма, и про отлучение, и про то, что дом возьмут.

Лиза замерла.

— Что значит, знал?

— То и значит. Всё его отчаяние было на показ. Сами подумайте, когда это граф Верский открыто выставлял чувства на общее обозрение? Он ушёл нарочно, чтобы Пален решил, будто он бежал и сдался. А дом взяли потому, что он позволил его взять.

В голове у Лизы загудело. Все эти ночи — его молчание, тулуп вместо сюртука, короткое «Шурка знает» — всё было частью расчёта. Он знал, что её запрут. И не остановил.

— Почему он не предупредил меня, — прошептала она. Голос сорвался.

Шурка покачала головой.

— Нельзя было. Если бы вы знали, вы бы иначе вели себя дома, а здесь тоже были люди Палена, иначе держались бы сегодня. Они бы почуяли, что вы ждёте. А так они думают, что победили. — Она подняла на Лизу глаза. — А он всё это время считал. И в расчётах его, удачной складывалась лишь одна дорога. Никому и в голову не пришло бы брать в расчет сиротку оборванку и крыс.

— Ты давно не оборванка. Ты часть нашей семьи и знаешь это.

— Ну положим, кроме меня и вас, это мало кому ведомо. Зато граф догадался просчитать и меня с Ванькой. Еще тогда, когда школу кантонисткую открыли, он стал просчитывать детей.

Лиза смотрела на неё, на эту худую девчонку с копотью на щеках, и не находила слов.

— Впрочем главную роль сыграла не я, а крысы— сказала Шурка. — Они носили его записки, когда он уже не мог выйти из своего убежища. Они пробежали весь Петербург вдоль и поперёк. Им ведомы все ходы в городе. Мы объяснили им где слушать, они показали нам, где и когда заговорщики ударят.

— И ты ушла из дома заранее? — спросила Лиза.

— Ушла, как только граф велел. Ещё до того, как Пален пришёл с указом. Оттого меня и нет в списках. Крысы вывели меня под полом, пока двор не оцепили. А теперь я за вами.

Лиза наконец сглотнула. Во рту было сухо.