Книга Спорим? Будешь моей, страница 122 – Дарья Белова

Мелкие камушки продолжают сыпаться, делая воздух еще больше сухим и пыльным. Горло сводит и першит от нехватки кислорода.

Где-то трещит древесина, слышатся глухие удары — «бах-бах-бах» — и вся поверхность продолжает мелко вибрировать, "жить".

А потом все стихает. Наступает такая тишина, что собственное дыхание слишком громкое в этой темноте.

Открываю глаза, а передо мной пыльная пугающая завеса. Я не различаю ничьих очертаний, и это пугает. А если я ослепла?

— Эй… — голос сорван. Я сглатываю пыль и закашливаюсь. — Ты слышишь меня? Артем?

Ответа нет.

Пытаюсь поднять руку, но что-то не дает. Пальцами нащупываю какой-то холодный бесформенный и твердый предмет, похожий на кирпич.

Пахнет известью, ржавчиной и сырой землей. Как на кладбище.

Где-то далеко, из толщины обломков до меня доносится чей-то голос. Пытаюсь позвать на помощь, но изо рта не вырывается ничего, кроме приступа кашля. Слезы тут же оставляют мокрые дорожки, смешиваясь со слоем пыли, осевшем на лице. Кожа пылает, щиплет.

— Есть кто живой? — Руслан звучит очень близко.

Хочу ответить, что я здесь.

Боль медленно захватывает тело. Я скребу ногтями по дереву, почти не чувствуя пальцев.

— Тем… — хрипло и тихо зову.

Серая муть тихо оседает, и из-под огромной плиты (потолка?) я различаю знакомую руку. По бледной, пыльной коже вьются струйки крови, уже припорошенные белесым налетом.

Глава 51. Мирра

1 января, 7:00

Хаос, царивший в первые часы после землетрясения, я не забуду никогда. Как и тишину, разрезающий только сирены скорой помощи по всему городу.

Спустя час к заброшенной и разрушенной усадьбе подъезжают спасатели. Не знаю, кто смог их вызвать, но это и не имеет значения.

Я пыталась вырываться, несмотря на боль в теле. Было плевать, даже если у меня открытый перелом. Просто я жива, а Тема… Не знаю. Видела только, как люди в форме разбирали обломки, зная, что там человек.

В единственной больнице городка полно людей. С каждым часом их все больше и больше. Кто-то с незначительными травмами, кого-то доставляют на скорой и на каталках везут в операционную. Врачей и медсестер не хватает. Задействованы все, кто может оказывать посильную помощь.

На мне чье-то флисовое одеяло, пахнущее сыростью и медикаментами. На тошноту уже не обращаю внимания. Свыклась. Хотя меня продолжает потряхивать, даже под успокоительными.

По слухам от проходящих мимо людей, город почти стерт с лица земли. Разрушения везде: дома и усадьбы, дороги, административные здания… Хорошо, что главный комплекс больницы и отделение травматологии остались почти невредимыми. Не иначе как подарок свыше.

В Академии выстоял только спортивный корпус. Главное строение, та самая усадьба, спроектированная и построенная моим прапрапрадедом, уничтожена.

Трагедию нашего городка уже транслируют по всем каналам и соцсетям. Насчитывают миллионы убытков и десятки жертв.

— Есть новости? — Лида выходит из кабинета первой помощи и садится напротив. В глазах еще застыл страх.

Вяло мотаю головой.

— Сколько уже времени прошло?

— Не знаю, — поворачиваю голову к выходу, где над дверью расположены часы. — С Новым годом, кстати. Мы так и не успели поздравить друг друга, — говорю, пытаясь улыбнуться.

— С Новым годом.

В ту же минуту, словно ураган, которого так не хватало для полноты картины, врывается Борис Жданов.