Книга Пепел золотой птицы, страница 77 – Анастасия Логинова

— Это неизвестные Леманну покупатели. Таковых было двое. Женщина под вуалью, по виду молодая – она не назвалась сама, и аптекарь ее не узнал. А еще был пожилой господин, представился доктором и сказал, что в городе проездом.

— Выходит, кто-то из них мог купить яд, которым едва не отравили графа Шувалова… – чуть слышно произнесла Саша.

— А мог не купить никто, – со вздохом подытожил Воробьев. – Увы, но не думаю, что сей список очень уж нам поможет.

«Нам…» – отметила Саша и не без трепета. Быть заодно с таким человеком, как Кирилл Андреевич, ей было очень лестно.

— Однако в Сапожникове я уверен, – продолжал Воробьев. – Не скажу, что мы особенно дружили, но он был славным малым когда-то. Неплохо разбирается в химии, а курс медицины окончил с отличием – прекрасно это помню! Скорее всего, Александра Васильевна, яд в лекарство подлили именно у этих купцов… как их, Тарнавские?

— Да, Тарнавские, – нехотя согласилась Саша. Призналась: – я ведь как раз у них остановилась в городе. Пожалуй, я неплохо уже знакома с Татьяной и ее семьей… но право, даже представить не могу, чтобы кто-то из них мог навредить господину Кошкину или Его сиятельству… – вдруг встрепенулась, вспомнив кое-что: – говорите, в Степана Егоровича стреляли?

— Так сказал мальчик, что был с Кошкиным. Но дело было в лесу – по словам Сапожникова, там нередко охотятся на уток, тетеревов, зайцев…

Саше сделалось зябко несмотря на духоту в церкви. Ей уже приходилось слышать про охотников. Да что там – Алексей Игнатьевич как-то упомянул, что они на пару с братом нередко выбираются пострелять уток. Да еще поделился с нею некоторыми замечаниями по поводу дичи и ружей… И ведь на последнем званом ужине у Тарнавских Алексея как раз не было. Нужно думать, приблизительно в то же время, когда и стреляли в Кошкина.

— Это ведь случилось во второй половине дня… – упавшим голосом спросила она. – Выстрел в лесу. Никогда не слышала, чтобы охотились так поздно. Обычно рано поутру.

— И правда! – хмыкнул Воробьев. – Значит, уж точно не совпадение. Александра Васильевна, Кошкин ведь писал мне о неких угрозах… без подробностей. Однако Сапожников об этом как будто не знает. Вам известно что-либо?

Вопрос был главным, решающим. Кирилл Андреевич и правда всегда зрит в корень. Письма, к счастью, у Саши были с собой, в ридикюле: она опасалась оставлять их в комнате, в доме Татьяны.

Она стыдливо оглянулась. Неприлично вести такие разговоры в храме Божьем, да и посматривали на них весьма неодобрительно… Однако их едва ли слышали, и уж точно они никому не мешали: народу в церкви по-прежнему было мало. А стояли Саша с Воробьевым в стороне ото всех. Она расстегнула ридикюль и отдала Кириллу Андреевичу оба письма.

— Первую записку, с угрозой, написал шестилетний сын Татьяны Тарнавской. Я уверена в этом, – вполголоса стала рассказывать Саша о своем расследовании. – Однако мальчик, разумеется, не виноват – ему диктовали текст! Степан Егорович успел мне обмолвиться, что думает, будто настоящим автором был супруг Татьяны – Анатоль Тарнавский. И для таких мыслей есть основания, увы. Кого мог послушаться ребенок столь безоговорочно, если не родного отца?! Я полагаю, и с фокусами именно Анатоль помогал Татьяне! И… к тому же он необычайно ревнив! А Степан Егорович… словом, Анатоль мог ревновать Татьяну к нему – оттого и угрожал.