Книга Пепел золотой птицы, страница 57 – Анастасия Логинова

А Татьяна вместо прямого ответа вдруг глянула на нее странно: то ли со смехом, то ли с хитринкою. И молвила:

— А я, Сашенька, быть может, потому-то так и говорю. Умные на чужих ошибках учатся, а дураки свои шишки набивают. Покуда в годах Оленьки была, мне ведь тоже чувств ярких хотелось. Любви неземной, чтоб как в романах во французских. Мир посмотреть хотелось, мечталось о разном. А вернуть бы то время… верите или нет, Сашенька, а выбрала бы я кого-то… да вот хотя бы вроде Алеши нашего!

Татьяна вдруг широко улыбнулась и поклонилась куда-то в сторону – где Саша тотчас увидела Алексея Громова, спешно к ним шагающего.

— Алеша, конечно, чинов офицерских да дворянств и не имеет. И коренаст, и конопушки эти громовские во все лицо… – перебирала Татьяна вполголоса его недостатки, пока Алексей был еще далеко и ее не слышал, – однако ж он из Громовых, Саша. За ними, как за каменной стеной. А в итоге лишь это значение и имеет для женщины.

Саша поглядела на нее с сомнением… теперь уж было очевидно, что Алешу ей именно что сватают – самым бессовестным образом. И покуда решала, как ей теперь быть, Громов уж подошел. Протянул Саше ее же шаль, словно бы подтверждая Татьянины слова:

— Мне издали показалось, что вы мерзнете, Александра Васильевна. Не помешал?

— Что ты, Алешенька: я тебе всегда рада! А мы ведь с Сашей как раз о тебе говорили: легок ты на помине – долго жить станешь. Александра Васильевна у меня спрашивала, чему ты в Сорбонне учился – а я запамятовала, милый, уж прости… – не моргнув глазом, солгала Татьяна кузену.

Вопрос предназначался не Саше: Громов должен был сам себя расхвалить, очевидно. Но Саша до того раздражена была их манипуляциями, что резковатым тоном не дала ему и рта раскрыть:

— А я вспомнила, Татьяна: банковскому делу. Мне Алексей Игнатьевич о том уже говорил.

Сватовство это ей точно было не по нраву. В Петербурге Сашу и так едва ли не раз в неделю сватали – надоело это до смерти, ежели честно говорить. Впрочем, резкому своему тону, Саша тотчас устыдилась. Но, прежде чем извиниться да уйти, ее опередила Татьяна:

— Пойду-ка я Оленьку в дом позову: довольно на ветру стоять. Доброй ночи, Александра.

И оставила ее наедине с Громовым.

Впрочем, нежелание Саши беседовать было столь очевидно, наверное, что и Громов счел за лучшее предложить:

— Должно быть и вы, Александра Васильевна, хотите вернуться в дом? Я вас провожу. Мне тоже пора…

Но Саша отчего-то не двинулась с места. Напротив, легко коснулась его руки, вынудив остановиться, обернуться да на нее посмотреть. Подумала, что он тоже носит очки, как и Кирилл Андреевич, бывший ее жених. И за ними тоже почти не видно его глаз, и никогда не понять, о чем он думает.

Сама не веря, что решилась на это, Саша вдруг спросила:

— Татьяна нынешним утром мне сказала, будто те чудесные букеты присылаете вы. И… будто розы к ним стали прикладывать из-за меня. Это правда?

— Раз вы спрашиваете, выходит, это не очевидно, – улыбнулся Громов, как ей показалось, с горечью. – Но это всего лишь цветы. Мне хотелось доставить вам радость, и только. И да, прикладывая к букетам розы, я думал о вас. Но вас это ни к чему не обязывает, ей-богу. Впрочем, если вы смущены, то я перестану.

— Да, перестаньте, прошу… – торопливо ответила Саша.