Книга Пепел золотой птицы, страница 169 – Анастасия Логинова

— Какой уж тут смех. Девушка поцеловала вас, а вы стоите здесь со мной, позволяя ей уехать с этим Алексеем Игнатьевичем. Вы в своем уме?

— Александра Васильевна разумная женщина, а не малое дитя. Если хочет быть с Громовым – как я могу ей запретить?

— Если бы она хотела быть с Громовым, то не целовала бы вас.

— Не все так просто, Степан Егорович. Она полагает, что Громов подходит ей больше в качестве спутника жизни, потому как они похожи, по ее мнению. Оба купеческого сословия, и оба изгои в собственных семьях. К тому же ей нравятся букеты, которые он посылает!

Он поморщился, будто те букеты пахли чем-то совершенно несвежим.

— Что мешает вам посылать ей букеты? – спросил Кошкин. – Да хоть каждый день, если ей угодно.

— Не в букетах дело. Как бы вам объяснить… во времена нашей с ней помолвки я ведь и впрямь думал, что она другая, что может отличить пустые, но яркие романтические жесты от искренней привязанности. Что толку было писать ей письма в Италию, когда на бумаге я и десятой доли не выказал бы того, что творилось у меня на душе в то время?! Розы, даже самые дорогие и пышные, вянут через две недели, а тот мой подаренный фикус, пусть и невзрачный, и скромный, и совсем не ароматный, сто лет будет стоять зеленым, и ничего ему не сделается. Я думал, она и впрямь по достоинству оценила тот фикус, понимаете? Выдумал себе образ идеальной женщины и как дурак вообразил, будто такая может существовать на самом деле… Я был плохим мужем Раисе, я знаю. Кому-то диаметрально непохожему на Раису – может, стал бы мужем получше. Но, кажется, такой женщины нет в природе.

Отшучиваться в этот раз у Кошкина не было никакого желания.

Солнце поднималось на востоке все выше, тени укорачивались, розовые пятна на домах и деревьях становились золотыми. Соболева «передумывать» явно не собиралась.

— Все может быть, – отозвался Кошкин. – Мир большой, чудеса случаются – сами видели. – Чуть тише добавил: – Спасибо, что приехал, Кирилл. В одиночку, боюсь, в этот раз я бы точно не справился.

— На здоровье, – пожал тот плечами будто бы совершенно безразлично. Тоже помолчал. – Поверите ли, я и в церковь ходил, покуда вы без сознания лежали.

— Неужто?

— Сам от себя не ожидал! Рад, что вы выжили. И, к слову, поздравляю со свадьбой.

— О, благодарю! Так на меня тоже обижаться не станете, что не позвал в дружки?

— Вот еще… Хоть и не понимаю, к чему было так спешить?! А впрочем, дело ваше. Я не очень хорошо знаю Светлану Дмитриевну… но рад буду узнать ее лучше. Как думаете, ей приятно будет услышать, что ее заплатка на моем пальто до сих пор держится?

— Она будет счастлива!.. Кирилл Андреевич, хватит, пожалуй, здесь стоять, поехали в Златолесье.

— Поехали… – подумав, невесело согласился тот. И в последний раз оглянулся на окна дома Тарнавских.

Саша так и не вышла.

* * *

Не вышла она по вполне объективным причинам: долгий изматывающий разговор с сестрами Громовыми, которых бросить Саша никак не сочла возможным. Потом сбор чемоданов, потому как задерживаться в Зубцове у нее не было ни причин, ни желания.

Да и беседу с Алексеем откладывать было нельзя: она чувствовала, что младший Громов прямо сейчас находится на распутье – в ссоре с братом, без какого-либо положения в городе, он мог сорваться да уехать в любой момент. Допустить этого Саша не могла – он был ей нужен.