Онлайн книга «Пепел золотой птицы»
|
Увы, это ее русым волосам придать медный отлив поможет обыкновенная хна. Избавиться же от рыжего цвета я чем только ни пыталась все эти годы… – она вымучено улыбнулась. – Наталье даже в этом повезло. Ну а я, не видя иного выхода, согласилась стать гувернанткой. Полагала, что Тата делает мне огромное бескорыстное одолжение… Разумеется, оно не было бескорыстным: в отличие от меня, губить свою репутацию моя подруга не собиралась, и не желала, чтобы слухи о ее побеге дошли до живых тогда еще родителей. Так я и жила два года в гувернантках, не ведая, о истинных мотивах Натальи и даже пересылая ей письма от родителей и свежие новости… — С женщиной по имени Фотиния в поезде вы говорили о ее разводе? – не упустил возможности спросить Воробьев. — Мы много, о чем говорили… – ушла от ответа Виноградова. – Конечно, я никогда не забывала о словах Натальи, будто она замужем. Я не знала, правда ли это, или блеф, чтобы запугать меня. Но имела в виду, что возможно, мне придется когда-то добиваться с развода с тем ее мужем. Потому, когда Фотиния обмолвливалась об успешном своем разводе, я не могла не заинтересоваться. Расспрашивала осторожно, очень боялась вызвать какие-то подозрения… делала вид, что мне это не очень-то интересно. Ну а позже мы разговорились по-настоящему, по душам. Я именно после разговора с Фотинией уверилась, что некоторые ошибки бывает исправить не поздно. Только я опять недооценила Наталью. По-наивности полагала пристыдить ее той глупой историей на сеансе про украденные ложки и подругу-предательницу. Но я не думала, что, приехав в Зубцов, попаду в очередную ее ловушку. Что она уже выдумала это невероятное вранье о несчастной послушнице Аннушке. Я ведь даже не знала эту девушку толком… Она выдумала историю от начала и до конца! Разумеется, Аннушка просто пошла за водой со старшими монахинями и провалилась под лед – без моего присутствия совершенно! Только кто мне теперь поверит?.. Всего целиком ее плана я не поняла тогда, на сеансе, но когда услышала ваше имя, Степан Егорович, и когда она стала упоминать монастырь и Фотинию – поняла, что ложь ее направлена и против вас. Что вам грозит беда. На другой день я уговорила мужа под вымышленным предлогом поехать в Златолесье и передать вам записку с предупреждением – мой супруг содержания ее не знал. Он вовсе ничего не знал и не знает… — А что же с конфетами? – спросил Кошкин. — Нет-нет, я ничего ей не посылала! Никаких конфет! – уверила Виноградова, умоляюще глядя то на одного сыщика, то на второго. — Однако после поездки в Златолесье вас видели входящей в аптеку. А вышли вы с неким пузырьком в руках. — Это было средство для краски волос всего лишь… – неловко призналась Виноградова. – Разумеется, это был не яд. Я даже в доме этом не была после сеанса ни разу. Я боялась ее, мечтала уж пойти на попятную и тихо вернуться в Москву – но тут муж прочел статью об отравлении Татьяны Громовой. Я поняла, что за мною вот-вот придет полиция, и теперь уж даже в Москве не скрыться… Вероятно, она сама несколько переживала, что я могу в любой момент заявить о своих правах. Потому выдумала план, чтобы уничтожить меня окончательно. А потом уж вернуть ее собственное имя, не теряя при том всех благ родственницы купцов Громовых. |