Книга Пепел золотой птицы, страница 127 – Анастасия Логинова

Кошкин выслушал внимательно, вдумчиво кивнул. Александра Васильевна лучше их всех успела узнать Тарнавскую, и мнению ее следовало довериться.

А что касается директора гимназии, Виноградова, он напомнил следующее:

— Ведь вы говорили, Кирилл Андреевич, извозчик описал мужчину, что возил письмо в Златолесье, как человека среднего роста, одетого по-столичному и с черной аккуратной бородой. Верно? Боюсь, это и есть описание Виноградова. Он не только дал супруге бумагу для письма, но и лично отвез ее. Договаривался с извозчиком, чтобы все осталось в тайне. Он знает немало об этой истории. Хотя, возможно, и не все. А впрочем, никакой крамолы в той записке не было: мне лишь сообщили, что я не должен доверять Татьяне Громовой. Той, кого я считал тогда Татьяной Громовой, очевидно.

— Разумеется, Виноградовы опасались, что Тарнавская выложит вам правду! – запальчиво отмахнулся Воробьев. – Потому и не хотели, чтоб вы ей верили! И ведь если этот Виноградов человек науки, то и с ядами он умеет обращаться! Попытка отравления графа может быть именно на его совести… На все был готов, лишь бы заставить вас скорее уехать, да оборвать знакомство с Тарнавскими!

— А выстрел в лесу? – холодно напомнил Кошкин. – Я далеко от Златолесья забрался – нужно было ехать верхом, ехать тихо и скрытно. И, разумеется, нужно уметь стрелять из охотничьего ружья. Откуда таковые навыки у франтоватого господина, профессора, одетого по-столичному?

Воробьев пожал плечами – но в выводах своих не усомнился:

— Мы пока что ничего не знаем об этом Виноградове и его навыках. В конце концов, в дядюшке Тарнавской, тоже сложно заподозрить хорошего наездника да стрелка – с его-то возрастом и комплекцией. Тем не менее, Александра Васильевна утверждает, что он прекрасный охотник и держится в седле лучше нас с вами вместе взятых!

— Это не я утверждаю, я сама не видела… – густо покраснела Соболева. – Так Алексей Игнатьевич рассказывал… что господин Громов обоих сыновей выучил охотиться, и до сих пор весьма неплох в этом.

— Снова Алексей Игнатьевич! – вспыхнул Воробьев. – У вас только и разговоров, что об Алексее Игнатьевиче!

Кошкин кашлянул и решился прервать милейшую их беседу:

— А что с первым письмом – с угрозой? О нем удалось что-то узнать?

Соболева отрицательно качнула головой – но Кирилл Андреевич и здесь перебил в запале:

— Я почти уверен, что и его авторство принадлежит Виноградову! Он учитель сына Тарнавских – будущий учитель. А значит, и влияние на ребенка имеет огромное!

— Он учитель старшего сына, не младшего, – несмело поправила Соболева.

— Где один ребенок, там и второй! – безапелляционно заявил Воробьев. – А значит, нужно поспешить в Ржев и позаботиться о билетах!

Здравый смысл в рассуждениях Кирилла Андреевича и правда имелся. Виновны ли Виноградовы, и в чем именно – но допросить их следовало чем скорее, тем лучше. Это уже не просто подмена личности: была попытка убийства, и не первая.

Однако Кошкин возразил:

— Я бы не спешил покидать Зубцов. Прежде побеседовать бы с этим Агафоновым, сыщиком и специалистом по деликатным поручениям. Если кто и сможет подтвердить слова Тарнавской – то лишь он.

— Это разумно! – согласился Воробьев. Окинул Кошкина оценивающим взглядом и рассудил: – Но вы к нему поехать не сможете – вы едва на ногах стоите. Не обессудьте, но лучше Агафоновым заняться мне.