Книга Пепел золотой птицы, страница 108 – Анастасия Логинова

И, не сдержавшись, тотчас бросилась назад – к тому самому портрету старомодной дамы. Чем даже привлекла внимание Елизаветы Федоровны да вынудила ее подойти.

Саша не ошиблась. Черты лица дамы с фотокарточки и правда напомнили ей лицо Татьяны Громовой. То ли глаза, то ли скулы… А впрочем, и не удивительно, если они родственницы.

— Кто это? – все-таки спросила она у их провожатой.

Елизавета Федоровна прищурилась, рассматривая повнимательней – а вскоре вдумчиво кивнула:

— Так ведь это госпожа Ярицкая, Наталья Алексеевна. Тоже классная дама в Мариинской гимназии – хорошо ее помню. Да вот только ее давно уж нет в живых. Печальная история, по правде сказать. Муж ее был разорившимся помещиком, тяжелым человеком, пьющим, хотя из родовитых дворян. Потому ей, бедной, и пришлись работать. На службе и погибла – сердце. Давно это было, лет десять, должно быть, назад, или больше. А вы что же – Наталью Алексеевну знали?

— Ее – нет… – покачала головой Саша.

А потом поглядела на Воробьева, прикусила губу и не очень уверенно, но решилась все же признаться:

— Но о Мариинской гимназии я и впрямь наслышана. А вот только что, на групповом портрете, что в соседней зале, я узнал подругу. Ту самую, из Зубцова. Татьяна Громова. Она у вас училась лет пятнадцать назад.

На этот раз Елизавета Федоровна вспомнила даже скорее: лицо ее тотчас просветлело:

— Тата? – она искренне улыбнулась. – Так вы подруга Таты Громовой? Конечно же прекрасно ее помню – лучшая ученица! Блестящие успехи делала по естественным наукам!

— Да, это она… А вы, быть может, помните, были ли в гимназии у Таты близкие подруги? Она называла одно имя… Анна. Рыжеволосая девушка, ее ровесница. Жаль, сейчас пути разошлись. Но как бы Тата обрадовалась, если бы удалось хоть что-то узнать об Анне…

— Анна? Рыжеволосая? – Елизавета Федоровна вновь принялась вспоминать. – Нет, что-то не припомню я Анны. Да ведь Татьяна всегда была девочкой тихой, нелюдимой, вся в учебе… даже здесь, на дачах, вечно с книжками. У Таты, кажется, всего одна подруга и была. Зато какая! Все вместе делали, неразлучны, как сестры!

Саша спросила с сомнением:

— Так подруга была? Здесь, в гимназии? И на той групповой фотокарточке она есть?

Елизавета Федоровна пожала плечами:

— Да уж наверняка есть. Сейчас поглядим… – сообщила деловито, поправила пенсне и повела своих гостей назад в ротонду, где висела та самая фотокарточка.

Искала нужное лицо она очень недолго. Хмыкнула и уверенно ткнула в самый центр фото. Тотчас склонились над рамкой и Саша, и Кирилл Андреевич.

— Да, это Татьяна Громова, – согласилась, разумеется, Саша. – Тата и теперь почти не изменилась.

— Нет-нет! – уверенно возразила ей дама с пенсне, – нет же: Татьяна Громова – та рыженькая, тихая, умница, все время с учебниками. Вот же она! – дама ткнула куда-то в сторону от девушки, которую Саша искренне считала Татьяной все это время. – А здесь, в центре, как раз лучшая подруга ее и есть – Наталья Ярицкая. Наталья-то вечно вокруг себя девочек собирала, со всеми дружила, все любили ее да обожали. Красавица! Волос длинный, густой, темно-русый. Театр страшно любила да мечтала в актрисы пойти. Легкомысленна несколько, должна вам заметить. Но с Громовой они лучшими подружками слыли. Имя-то ее – Наталья, но чаще тоже на Тату отзывалась. Две Таты, так их и звали.