Книга Пепел золотой птицы, страница 105 – Анастасия Логинова

— Я помню эти колонны и эту лестницу… – тотчас сообщила она Кириллу Андреевичу. – Видела на фотокарточках в альбоме Татьяны! Большой групповой портрет всех учениц – его здесь и снимали, уверена!

Пятнадцать лет назад, на тех карточках, парк кажется, выглядел получше. Но и в нынешнем виде был невероятно уютен. Чем с успехом пользовались девицы-гимназистки, бродившие под ручку друг с дружкою. Бродили – и каждая считала своим долгом бросить на них с Кириллом Андреевичем любопытствующий взгляд. Больше на Кирилла Андреевича, разумеется. А потом непременно раскраснеться и с жаром сообщить что-то на ухо подруге.

Кирилл Андреевич ничего не замечал конечно же. Его куда больше заинтересовал какой-то вековой дуб, про который он читал, и который, возможно, посадил сам император Александр Павлович…

— Вы, ваше благородие, куда это торопитесь? Назначено вам?!

Наперерез Кириллу Андреевичу, желающему посмотреть на дуб вблизи, уже бежал местный сторож весьма суровой наружности. Очевидно было, что господин сей из крестьян, да и вписывался в картину обветшалого парка он куда лучше чистеньких барышень-гимназисток.

Не зная, чего ждать, Саша поспешила отойти за плечо Воробьева.

— Не назначено… но я всего лишь дерево хотел посмотреть, – рассеянно поправил очки Кирилл Андреевич. – Ты, милейший, не знаешь ли случаем, это Царский дуб или какой другой?

Сторож с сомнением посмотрел на дуб, потом на Воробьева и нахмурился сильнее прежнего:

— Вы мне зубы-то не заговаривайте, ваше благородие! Зачем ходите где не положено? Зачем барышень наших смущаете?!

— Да ты сам криком своим больше барышень смущаешь! – возмутился в ответ Кирилл Андреевич и смело шагнул вперед.

А Саша уже была близка к панике: как-никак за спиной сторожа вполне ясно угадывалось ружье.

Слава богу на повышенные их голоса уже спешила степенная да аккуратная дама пожилых лет и с пенсне на носу – должно быть, учительница или воспитательница девушек.

— Кузьма Иваныч, ты не кричи, видишь ведь, что господа приличные, издалека к нам приехали, – мигом утихомирила она сторожа. – Вы на архитектуру усадьбы княжеской хотели посмотреть?

— Дык усадьба вон она где, – не унимался сторож, – а этот куда-то через клумбу да по цвяточкам!..

— Не шуми, Кузьма Иваныч, не шуми, ничего твоим цветочкам не сделается. Ты иди, я сама с гостями управлюсь.

Сторож, наконец, ушел, еще оглядываясь и бормоча что-то про клумбу, и Саша несколько расслабилась. Она особенно рада была сейчас, что не одна здесь, а с Кириллом Андреевичем. С одной стороны, ссоры со сторожем без него, возможно, и вовсе бы не случилось… но с другой – не будь здесь господина Воробьева, Саша наверняка еще добрых пару часов стояла бы за воротами да выдумывала предлог, под которым зайти внутрь парка. Маялась бы, сомневалась, и ругала б себя за нерешительность.

— К нам часто приезжают и из Твери, и из Москвы, – заговорила дама в пенсне уже с Кириллом Андреевичем и весьма любезно. Сообщила не без гордости: – усадьбу и парк проектировал сам Джакомо Кваренги, итальянский зодчий, которого в Санкт-Петербург выписала еще Екатерина Великая в середине своего царствования. Выписала-то по договору сроком на три года – а он так и остался до самой смерти, и семью в Петербург перевез. Смольный институт в Петербурге строил, Английский дворец в Петергофе8^[8], павильоны в Царском селе. Да что я рассказываю: вы с супругою, должно быть, куда большие меня осведомлены о творчества Кваренги, раз сумели отыскать его архитектуру даже здесь, под Тверью!