Книга Победа офицера, страница 8 – Аня Истомина

— Глаза у вас бешеные. Поведение странное. Употребляете что-то? – обхожу стол и подхожу к ней вплотную.

— Ага, – задирает голову Виктория, с вызовом глядя мне прямо в глаза. – Кофеин.

— Тогда идите спать, – приказываю.

— После обхода пойду, – упрямо мотает она головой.

— Я сам его проведу. Не хватало еще, чтобы вы заснули за операционным столом.

— Вы же хотели в кабинете разобраться, – не сдается эта заноза.

— Это приказ, Князева, – выдыхаю с угрозой.

Начинаю закипать от ее твердолобости. Я всегда легко сходился с женщинами, но с этой, кажется, просто невозможно найти общий язык нормальными методами. Устав на нее не действует, логика – тоже.

— Знаете, что?.. – повышает она голос, но вдруг осекается и опускает глаза вниз, услышав лязг металлической пряжки моего армейского ремня. – Ч-что… вы делаете?

— Собираюсь учить вас безоговорочно подчиняться приказам, – рывком вытягиваю ремень. Плотная кожа со свистом трется о шлевки брюк.

— Вы обалдели?! – повышает голос моя непослушница, напряженно глядя на то, как я складываю ремень вдвое и зажимаю его в кулаке. – Это не по уставу!

— О, вы, оказывается, даже про устав слышали, – усмехаюсь, делая шаг вперед и заставляя Викторию непроизвольно отшатнуться. – Тогда мы еще и про субординацию вспомним. Раз.

— Прекратите! – хмурится она, но когда я делаю еще один шаг, снова пятится назад.

— Спать, я сказал… – прищурившись, угрожающе понижаю голос. – Два.

— Я буду жаловаться начальнику госпиталя! – упрямо вскидывает подбородок Виктория, продолжая отступать к выходу, но голос ее вибрирует от напряжения.

— Три! – резко замахиваюсь.

Она пулей вылетает за дверь, а я со всей дури громко хлопаю ремнем по столешнице, отчего с нее в разные стороны разлетаются бумажки.

Замираю, глядя в пустой дверной проем, и тяжело выдыхаю.

Ну, язык первобытной силы – тоже язык, в конце концов. Вместо тысячи уставных слов.

Вдев ремень обратно и застегнув пряжку, тру лицо руками. Да уж, отличное начало руководства. Ладно, воспитательные работы закончены, теперь – к раненым.

У входа в палатку меня встречает молоденький, уставший медбрат. Заметив мое приближение, он вытягивается в струнку, испуганно хлопая глазами.

— Вольно. Я новый начмед госпиталя, подполковник Баталов, – представляюсь. – Пошли на обход.

— А… Виктория Викторовна? – заикаясь, уточняет он.

— Спит, я надеюсь, – хмуро усмехаюсь, заходя внутрь.

Накинув чистый халат, направляюсь к кроватям.

Останавливаюсь возле койки бойца с тяжелым осколочным ранением бедра. Вчитываюсь в карту, пытаясь расшифровать неровные каракули Князевой.

— Это что за самодеятельность? – бормочу себе под нос.

По всем протоколам здесь светила ампутация – ткани сильно размозжены. Но под одеялом отчетливо прорисовывается силуэт обеих ног.

Аккуратно приподнимаю одеяло и отодвигаю край повязки. Швы наложены грубовато, но грамотно, дренаж стоит.

В полевых условиях тратить часы на сборку такой ноги – это неоправданный риск. Если завтра начнется сепсис, Виктория Викторовна под суд пойдет за нарушение регламента. Но… я бы тоже так сделал.

— Как самочувствие, боец? – спрашиваю парня, возвращая повязку на место.

— Терпимо, – слабо улыбается он бледными губами.

Перехожу к следующему. Ожоги, проникающее в брюшную полость. И снова сюрприз.