Книга Победа офицера, страница 11 – Аня Истомина

Ирина

— Вдова? – хмурюсь. – Давно?

— Несколько лет, – Ирина не отвлекается от журнала и всем своим видом демонстрирует, что не хочет говорить на эту тему.

— Муж умер или погиб? – не отстаю от нее, потому что мне очень хочется понять, связаны ли смерть мужа с ее самоубийственным фанатизмом в работе.

— Погиб, – бросает Ирина коротко.

Ну, тогда это хоть как-то объясняет поведение Виктории. Я, долгое время проработав в госпитале, насмотрелся всякого. Каждый переживает свое горе как может.

Отстаю от Ирины, давая ей возможность погрузиться в работу.

Когда солдат начинает мыть полы, выхожу на улицу, чтобы не мешать ему, и ухожу в курилку. Усевшись на лавку, замечаю, что боец с КПП заканчивает досмотр Урала. Когда тот проезжает на территорию, из кабины выпрыгивает довольная Виктория.

С интересом смотрю, как она бодрой рысью оббегает крытый тентом борт и принимает из рук солдата большую картонную коробку с нарисованными на ней бананами.

Неужели, и машину будет помогать разгружать? Выбрасываю бычок и направляюсь к ним, но сбавляю шаг, потому что к Уралу подтягиваются помощники, а Виктория, дав им какие-то указания, забирает коробку и торопливо направляется в сторону медицинских палаток.

Покосившись на меня, делает вид, что не замечает, незаметно меняя траекторию и стараясь обойти подальше.

Наверное, опять побежала бы, да бананы мешают.

— Виктория Викторовна, ваш маневр разгадан, – иду наперерез.

— Какой маневр? – фыркает она сердито, глядя перед собой и не сбавляя шага.

— Обходной, – усмехаюсь и встаю на ее пути. – Знаете, кого вы мне напоминаете?

— Кого? – устало выдохнув, останавливается и шумно сдувает со лба выбившуюся прядь.

— Муравья, – вздыхаю и тяну руки, чтобы забрать ее ношу.

Не женское это дело – таскать тяжести.

— Я сама, – отшатывается Виктория назад.

— Да что вы как дикая-то? – повышаю голос и выхватываю коробку из ее рук. Тяжелая. – Можно подумать, что я сейчас убегу с вашими бананами и съем их! Куда нести?

— К раненым, – обреченно машет рукой вперед.

— К раненым, – киваю и разворачиваюсь. – То есть, они тоже режим не соблюдают, благодаря вам?

— Это витамины! – возмущается Виктория Викторовна, шагая позади меня.

— Да ладно, не злитесь. Шучу я, – миролюбиво хмыкаю. – Скажите лучше: когда мы с вами спать будем?

— «Мы с вами», – повышает голос, – спать не будем.

Закатываю глаза.

— Виктория Викторовна, – усмехнувшись, оборачиваюсь на нее, – у меня плохой слух и нет голоса.

— И к чему это? – бурчит тихонько.

— А к тому, что я бы, на вашем месте, не провоцировал меня на колыбельную и лег спать от греха подальше, потому что если вы думаете, что я не могу быть упрямым, вы ошибаетесь.

— Господи! Да лягу я скоро! – вскрикивает в сердцах, обгоняя меня и откидывая передо мной полог палатки.

С усмешкой смотрю на ее насупленное лицо.

Пригнувшись, вхожу в палатку и жду, когда Виктория зайдет следом.

— Куда ставить? – уточняю.

— Да ставьте в угол, я потом разберусь, – отмахивается.

— Опять сами таскать будете? – подозрительно щурясь, опускаю коробку на пол. – Кстати, я бы на вашем месте бойцу с раздробленной ногой другие антибиотики назначил. Помощнее. Раз уж вы пошли против протокола, слишком рискованно надеяться на случай.

Виктория недоверчиво косится на меня, видимо, раздумывая, настучу я ей по шапке или нет.