Книга Победа офицера, страница 25 – Аня Истомина

И этот сильный мужчина сейчас не кажется мне ни высокомерным, ни заносчивым, а только жутко усталым и беззащитным.

Стою и раздумываю, как поступить.

В железном модуле прохладно: металл уже успел остыть. Весна хоть и теплая, но под утро в палатках становится достаточно свежо. Можно было бы Юрия Сергеевича просто разбудить, чтобы он ушел спать к себе... Но почему-то совсем не хочется. Знаю по себе, как потом трудно заснуть снова.

Тихонько выскользнув за дверь, быстро иду в свою палатку и беру тонкое шерстяное одеяло, которым застилаю кровать. Сложив его в несколько раз, прижимаю к груди и направляюсь обратно.

Укрою, и пускай спит. А дежурить все равно моя очередь.

На подходе к кабинету вижу, как из модуля выходит Ира.

— Ты чего, замерзла? – кивает она на одеяло.

— Начальнику несу, чтобы не околел, – усмехаюсь смущенно, будто пойманная с поличным. – Мне все равно ночью не понадобится. А ты чего не идешь спать?

— Тебя искала. Думала, покурим вместе, и я пойду, – Ира пожимает плечами и внезапно протягивает ко мне руку. – Давай я схожу, укрою.

Помешкав, протягиваю ей одеяло. В области груди, где я только что прижимала его к себе, мгновенно становится холодно. Ира уходит, а я ловлю себя на мысли, что мне хотелось самой укрыть Юрия Сергеевича.

Рассердившись на себя из-за этой глупой реакции, не дожидаясь Иры, ухожу в курилку.

— Виктория Викторовна, угостите сигареткой? – подходят двое легкораненых бойцов.

Со вздохом киваю и протягиваю им пачку. Они садятся в дальний угол, тихонько переговариваясь между собой.

— Укрыла наше светило? – уточняю, натянуто улыбнувшись, когда Ира подходит и падает рядом со мной.

— А что такое? Волнуешься? – усмехается она елейно в ответ.

— Конечно, мне же еще обещали припомнить мое поведение, – окусываюсь. – А если еще и встанет не с той ноги!..

— Да укрыла, укрыла, – успокаивает она меня. – Он так вымотался, что даже не шелохнулся, представляешь? Мне кажется, до утра проспит.

— Главное, чтобы вертолеты заказал, – хмурюсь. – А то палатка битком.

— Да уж, вы сегодня дали жару. Какой же наш Юрий Сергеевич упрямый, кто бы мог подумать! Мне казалось, только ты так можешь, – восторгается Ира шепотом, и я слышу в ее голосе неподдельное женское восхищение.

— Упрямый, – неохотно соглашаюсь.

Признавать, что кто-то может пахать больше, чем я, тяжело. Это будто обесценивает мой труд. Но не признать, что Юрий Сергеевич сделал буквально невозможное, нельзя.

— Это ты на него так действуешь. Заразила своей вредностью, – хихикает Ира. – Толкаешь мужика на подвиги.

— Ну, если это все, что нужно для того, чтобы повысить наш КПД, то я согласна огребать ежедневно, – весело отзываюсь, глядя на силуэты темных палаток. – Скорее бы еще одного хирурга прислали. Могу и его заразить.

— Так, Виктория Викторовна, ты решила всех мужиков себе загробастать? – возмущается Ира сердито. – Многомужество у нас запрещено.

— Я язык тебе сейчас оторву, – обещаю таким же тоном, заметив, что раненые солдатики замолчали и косятся на нас. – Иди, спи уже.

Ира со вздохом встает и уходит, а я прикуриваю еще одну сигарету и медитирую на тучи, бегущие по темному небу.

— Виктория Викторовна, – зовет меня один из раненых.

— А? – отзываюсь и машинально тянусь к карману с сигаретами.