Книга Если ты хочешь…, страница 56 – Елена Левашова

— Не очень. – Качает она головой. – Весна эта… как машина или робот. Она меня вообще не жалела. Я неделю после ее тренировки лежала, в себя прийти не могла. А у тебя есть время?

— На что? – спрашиваю, остро осознавая, что она сейчас попросит. Предложит себя, не иначе. – Вообще, нет. Мне бежать надо. Так ты бросила заниматься?

— И да, и нет… – сомневаясь, произносит Маша. Ее некогда возбужденный взгляд вмиг тускнеет. – Еще не решила окончательно, хочется ли мне становится такой стиральной доской, как Весна! – фыркает Маша.

Детский сад, не иначе. И с чего Маша решила, что Весна – доска? Все у нее на месте, между прочим. От воспоминаний внутри поднимается волна жара, ползет снизу вверх, как огненный всполох… Приеду из деревни и поговорю с женой. Она молодая, еще устроит жизнь… Со мной у нее ее не будет.

Дежурного Лесникова уже нет на работе, его сменил другой офицер. В кабине пылятся аккуратно сложенные материалы дела, а на самом видном месте – сведения об Иване Малееве. Молодец, лейтенант – надо бы его похвалить, как вернется.

Звоню Бурьянову. К чему самоуправство с моей стороны, если расследованием занимается следком? Мои находки даже к материалам дела не пришьешь – добыты незаконно, полномочий совершать обыски и прочие следственные действия мне не давали. Права была Маруся – где это видано, чтобы сотрудник ФСБ лазил по гаражам?

— Бурьянов, слушай меня внимательно. – Цежу в динамик, злясь на закон и свое грёбанное чутье.

— И вам утречка, товарищ майор. Записываю.

— Вы начали проверку сотрудников воинской связи?

— Нет. – Вздыхает он. – У нас нет на это оснований. Начальство получило строгий выговор за наглое вмешательство в секретную часть. Мы права не имеем подозревать людей…

— Кто это «они»? От кого строгий выговор? – чуть ли не взрываюсь я.

— Краевая прокуратура. Решают, есть ли у сотрудников простого следкома полномочия лезть туда, куда не следует. Секретность, все дела… А у нас стажеры работают и люди с длинным языком.

— Так не пускайте туда таких! – расхаживаю по кабинету. – Ладно… У меня есть подозрения в отношении сотрудника воинской части. – Почти по слогам произношу я. – Я вчера встречался с ним. Разговаривал. А потом он поехал к дочери генерала Завьялова… Бродил у нее под окнами, сокрушался о чем-то… Вел себя странно. Но, знаете, что показалось мне странным в большей степени? У него в гараже машина. Вот почему он не ездит на ней на работу?

— Всякое бывает, товарищ майор. Может, она поломалась. – Бодро возражает Бурьянов.

— Я запросил сведения о принадлежащей Малееву недвижимости. Он владеет домом в поселке Дорожном, расположенном на улице Красной. Там еще кирпичный завод недалеко. И двумя машинами: одна из них – седан марки Опель, вторая – та, что я видел в гараже… Ты не поверишь, Бурьянов!

— Не томите, Константин Андреевич.

— «Копейка» черного цвета 1976 года выпуска. Но я чувствовал запах бензина – машина точно на ходу.

— Ну и что? Не понимаю, к чему вы клоните?

— Зачем пользоваться двумя машинами? Почему он ездит на работу на Опеле, а в другие места – на «копейке»?

— Я тоже на рыбалку или охоту езжу на УАЗе. От бати достался. Товарищ майор, вам бы отдохнуть… Ну чего вы к нему привязались?

— На связи, Бурьянов.

Действительно – что? Почему у меня нутро скручивает от чувства странной, исходящей от него опасности? Неспроста сотрудники секретной части написали жалобу в прокуратуру, ох неспроста. Кто-то же их надоумил? Но меня-то, майора ФСБ они не имеют права вытолкать за порог? Закрыть перед носом дверь и отказать в расследовании?