Онлайн книга «Плохая жена. Цена свободы»
|
— Кто довел тебя, дочка? Кто на этот раз? — бежит ко мне дедуля. — Байкал так лаял, что я… Я грешным делом, думал, что ты утопла. В воду полезла или… мяч-то он свой не принес. — Дедушка, у меня кровотечение. — Выплюнула уже или… — Нет. Крови немного, но… Скорую вызывай, а я… — Довезу сам, Аленький. Сейчас вездеход свой подгоню. — У тебя права просроченные. Ай… — Плевать на это. Ну, что они мне, старику, сделают? Потом продлю… или не буду. До магазина я езжу нелегально. Вещи какие-то нужны? Ты ложись на лавку, милая. Ложись… Ножки согни в коленях и дыши. — Сумку мою. Там карта беременной. И трусы, и… Ладно, я все это закажу в больницу. Скорее, дедуль. Дед кое-как загоняет Байкала в вольер и подъезжает ближе. Ставит машину на ручник, помогает мне подняться и перелечь на задний ряд сидений. Чертыхается, петляя по грунтовке в сторону трассы… Я вижу через окно кусочек осеннего, серого неба, скрюченные верхушки деревьев, антенны, вышки, крыши домов… Ни о чем не думаю… Слушаю пульс, бьющийся в висках, глажу живот, мысленно уговаривая малыша не покидать меня… Даже слез нет. Внутри расползается такая же беспросветная, ледяная тайга смирения, равнодушия… Наверное, я устала бороться, страдать, терпеть… Пусть будет так, как должно быть… Зря я сказала Давиду о ребенке… Он ему не нужен, я не нужна… Выплываю из омута дурацких мыслей, когда дедуля останавливается и открывает дверь, помогая мне выбраться… Глава 49 Давид. Ноздри щекочут ароматы спелой хурмы, лекарств, хлорки и… Пожалуй, ее запах я запомнил навсегда. Если бы Алинка знала, что я не спешил мыться в тот день, когда она убежала от меня к Егору… Я пах ею… И мои вещи тоже — простыни, футболка, полотенце… Он, наверное, трахал ее в то же утро, а я, как последний, ополоумевший от бабы дурак, наслаждался оставленными ею следами… Она здорово прошлась… по моему сердцу, душе, мозгам… Я думать не могу нормально, работать. Отец никого не любил, для него женщины были «бабенками на один раз». И никто не проникал в его сердце… Не селился там, как полновластный хозяин. Оказывается, обладать всеми богатствами мира — не так круто, как ощущать себя собой, тем, кого любят просто так, без купюр… Теперь я понимаю, что за его циничностью крылась чертовская неуверенность в себе… Когда тебе отказывают, это больно… И когда ты становишься лишним, ненужным, больно вдвойне. Алина лежит, повернувшись к стене. Тихонько работает телевизор, гудит небольшой, стоящий возле стены холодильник. На столе поблескивает хурма, нарезанная кусочками… Ремонт в палате старый. Судя по отсутствию других пациентов, Алине пришлось заплатить за «комфортное» пребывание… — Привет, — застываю возле ее кровати. — Да… Давид? Господи… А что ты здесь делаешь? — спрашивает, сосредоточивая на мне взгляд. Проникает им в меня, мгновенно согревая сердце… Вот, за что я ее полюбил — она рушит во мне все плохое… Напыщенность, равнодушие, цинизм… Мне хочется обогреть и покормить сотню котов, вылечить всех больных, выслушать страждущих. Я с ней становлюсь другим. Лучшей версией себя… — Аль… Алька, ты как? — выпаливаю, спешно вынимая табурет из-под стола. — Алина, как ты себя чувствуешь? — Ты за этим приперся сюда? Мог бы позвонить, — фыркает она, натягивая одеяло к подбородку. |