Книга Плохая жена. Цена свободы, страница 77 – Елена Левашова

Я шагаю к соседу, не осознавая этого. Лия хватает меня за локоть.

— Успокойся, Дава.

— А подробностей я не знаю, — разводит руками сосед. — Тихон позавчера уехал, сказал только, что в областную. Алина… Ну, беременная она у него, наверное, что-то случилось.

«Что-то случилось». Ребенок. С ней что-то случилось. Из-за стресса? Из-за меня? Проклятого Егора?

— Девочка, — обращается сосед к Лие, замечая мое состояние. — Может, ты ко мне пойдешь? Чайку попьем. А ты, — он кивает мне, — гони в больницу. Областная клиническая, на Юбилейном. Таксист знает.

Он говорит спокойно, ободряюще… На секунду возвращаюсь в реальность, но лишь для того, чтобы дать указания сестре.

— Лия… Я не против, но… Как вас зовут?

— Кузьмич. Дома моя старуха. Вкусный чай и рыжий кот. Не волнуйся, парень. Не обижу твою сестренку.

— Лети, — коротко бросает сестра, забирая у меня коробку с тортом. — Я здесь тебя буду ждать. На связи.

Я не помню, как сажусь в машину. Ни черта больше не вижу — серого неба, густых ветвей и тумана… Стоит закрыть глаза, всплывает ее лицо… Бледное. Испуганное. И все это из-за меня… Я виноват. Только я…

Влетаю в приемное отделение как ураган. Наверняка, выгляжу, как умалишенный… Ладно, пофиг.

— Алина Евсеева в каком отделении лежит?

— Вы муж? Паспорт предъявите.

— Нет, я…

— Посторонних в отделение патологии беременности не пускаем. Только родственников.

Родственников. Я для нее никто. Чужак, который бросил ее в самый трудный момент.

Отчаяние переходит в ясную, холодную решимость. Я отступаю, делая вид, что ухожу. Мозг работает с бешеной скоростью. Через приоткрытую дверь замечаю врачебный халат, висящий на вешалке в небольшой ординаторской. И в ней никого…

Тихонько вхожу, срываю его с вешалки и натягиваю. Оставляю куртку в гардеробе, сую руки в карманы и опускаю голову. Стараюсь шагать уверенно, как человек, который знает, куда идет.

Сердце бьется оглушительно. Хорошо, что никто не лезет ко мне с расспросами. Сейчас я к ним совсем не готов…

Вхожу в отделение. В длинном коридоре с палатами по обе стороны витают ароматы лекарств и компота из сухофруктов…

— Евсеева в какой палате лежит? — важно спрашиваю я у постовой медсестры.

— А вы… Простите, вы ординатор? — прищуривается она, читая имя на бейдже.

— Да.

— Восьмая.

Рука сама тянется к ручке. Вся буря чувств — страх, вина, надежда, ужас — сжимаются в твердый, стальной шар внутри. Взволнованно вздыхаю и толкаю дверь.

Алина.

Сижу на берегу, обнимая ноги и наблюдая, как Байкал бегает вдоль берега, играя с мячом. От воды поднимается ледяной пар, каркают вороны, бессильно опадают с ветвей хлопья редкого снега и черные, скукоженные листья… Кутаюсь плотнее в дедулин шарф из «чистой шерсти, а не эти ваши акрилы» и думаю о словах Маркова.

Перечитываю его письмо, отправленное на почту, не веря своим глазам… Может, я сплю? Никому не удавалось сломать оборону Егора. Я и раньше пыталась… Почему сейчас он согласился уступать?

Александр Евгеньевич что-то говорил про уголовное преследование Егора…

Нет, надо еще раз все прочитать. Беременный мозг соображает туго, я могла все не так понять…

«Алина Михайловна, ваш супруг ведет бизнес с нарушениями. Создает фирмы-однодневки, не платит налоги, предпочитая наличные в обороте. Мне пришлось подключить к делу частных детективов, поэтому сведения достоверные. Если бы не они, Егор и дальше упорствовал. Он согласится на все наши условия, если хочет остаться на свободе».