Онлайн книга «Плохая жена. Цена свободы»
|
— Не скажу. Едем к тебе. Глава 27 Алина. Давид сдержанно кивает. Отворачивается к окну, легко сжимая мою руку… Я поступаю правильно… И мне не жаль Егора — изменщика, предателя, вора… Того, кто мастерски провернул сделку с собственной совестью. И со мной… Дело даже не в его поступках… Совсем недавно я прощала его… Закрывала глаза на подлости, слепо веря в счастливое будущее… А теперь нет… Я договорилась с совестью. Смирилась перед слабостью… Да, черт возьми, для кого-то я грешница и такая же гнусная предательница, как мой муж… А я и не хочу быть хорошей… Разве чужое мнение что-либо исправит в моей судьбе? Как и чужое одобрение, похвала… Меня и раньше хвалили… Жалели, восхищались моей безусловной любовью к Егору… И разве это принесло мне счастье? Быть счастливой — вот, чего я хочу… Пусть миг, секунду… Такси останавливается возле подъезда его новой квартиры. Подхватываю цветы, дрожа от волнения. Давид подает мне руку, помогает выбраться. Между лопаток набухают капли пота, во рту сухо как в пустыне… Мне нужно в душ, господи… Только как заикнуться об этом? Дава нетерпеливо открывает дверь подъезда, освобождает проход, позволяя мне войти первой… Подозреваю, что он дает мне последний шанс сбежать… Обнимаю букет, как родной и ступаю в объятия темноты… Все, ловушка захлопывается. Давид жмет кнопку лифта, не проронив ни слова… Он предельно сосредоточен, собран… Ни одного случайного движения или взгляда. Будто все, что сейчас происходит — тщательно спланировано… Зато я слизнем себя чувствую… Хочу его… Ни черта не замечаю… Все кажется мелким и незначительным. Шорохи, запахи, звуки… Все словно сужается, превратившись в ноющую точку за грудиной… Она засасывает в себя все, как в бездну… Принципы, человечность, условности, страхи… — Али… Алина, Аля, — шепчет он, прижимая меня к груди. — Хотел дотерпеть до квартиры и не трогать тебя, но… — Тебя никогда ничего не останавливало… — сиплю, прочистив горло. — А мы уже и приехали… Лифт останавливается. Дава на ходу вынимает ключи из внутреннего кармана пиджака, отпирает замок. В прихожей темно, но он не спешит включить свет… Хватает меня в кольцо сильных рук, обдавая шею горячим дыханием… Все, что я могу — позорно выдохнуть его имя… — Дава… Давид… Его самообладание лопается как мыльный пузырь… Он снимает пиджак, расстегивает манжеты рубашки и сгребает меня в объятия… Букет падает на пол. Давид целует мен в губы, снимая обувь и расстегивая ремень брюк… Я все еще в одежде и по-прежнему хочу в душ… — Да… Дава, я хочу в душ. На минутку, — выдыхаю ему в губы. — Я сдохну, Алин… Если ты сейчас куда-то уйдешь, ей-богу… Он сжимает мою дрожащую ладошку и накрывает ею свой член… Как только успел стащить джинсы и трусы? Обхватываю ствол, ощущая пульсацию выпуклых, вздувшихся вен… Дава стонет, когда я касаюсь сочащейся головки. — Аля, я потом все для тебя сделаю. Тебе… С тобой… Я… Блять… Взвешиваю его мошонку в ладони, едва ворочая губами… — Да, хорошо… — Точно? — Да. Мы все еще в прихожей… Силуэт Давида обливает свет луны, но я толком его не вижу… Перед глазами — черное марево страсти… Я тоже не хочу никуда больше идти. И не смогу… Пьяная, обезвоженная от страсти, испуганная… Все это я… Совсем не вижу его… Разве что глаза — в них отражается отблесками лунный свет. Судорожно вдыхаю отравленный им воздух, тянусь к своей блузке, раздеваюсь сама… |