Книга Тот, кого не люблю, страница 74 – Елена Левашова

— Зоенька, успокойтесь, не волнуйтесь. Я знаю, как вы относитесь к мужу. Наверное, для вас будет откровением, но Роберт сказал мне то же самое – что женился на вас по любви. И сынишку он своего любит. А фамилия… Плевать на нее. Не знаю, кто распутает эти сплетни обо мне? Да, я бы обратил внимание на немецкую фамилию, но выиграть в конкурсе она бы не помогла. Кстати, Роб, – он переводит взгляд на смутившего Роберта. – У меня для тебя предложение. Как насчет сети рыбных ресторанов под твоим руководством?

— Что? А как же Кира? Она же…

— Я выбрал ее, потому что меня попросили, – поджимает губы Рихард. – Видишь того толстяка за третьим столиком? Она его протеже. Он и денег мне дал за победу Киры. Неужели ты думаешь, я променяю высокую кухню на ее сеть блинных? Или что там у нее?

— Пирожки, – улыбается Роб. – Так финансирование, оно…

— Передам деньги толстяка Кире и пусть сама крутится. Она уже все знает. Но ей важно помелькать перед журналистами, подержать кубок в руках, а потом поставить его в своем кабинете. Она знает, что все это фикция. Достойным кандидатом был только ты и… В Москве я нашел еще одного целеустремленного парнишку, пожалуй, с ним тоже не грех наладить контакт. Когда мы можем обсудить сотрудничество? Про широкую сеть речь не идет, но… Один-два приличных заведения я смог бы открыть.

— Рихард, у меня нет слов, – вздыхает Роберт. – То есть все мои предрассудки, они…Звоните в любое время, я готов к беседе.

— Мне не нужны никакие конкурсы, что понять человека и его возможности. А теперь прошу меня извинить – я должен уделить внимание гостям. Не люблю бюрократию, но без нее никуда, – шепчет Рихард и уходит.

Не успеваю выразить восхищение и поздравить Роберта, к нам змеей подползает Кира. Нарочито широко улыбается, держит лицо, не догадываясь, что нам все уже известно – и о любовнике из чиновничьей среды, и о липовом, созданном для ее самоутверждения конкурсе.

— Поздравляю, Кира. Прошу прощения, мне нужно отойти, – произносит побледневший Роберт. Ему нужна передышка, без слов понимаю я. – Зой, я быстро, ты сама справишься?

— Конечно, иди, родной.

— Ну, привет, – хищно протягивает Кира, провожая Роберта нарочито сочувствующим взглядом. – И как тебе живется с инвалидом?

— Роберт не инвалид, ясно? – прищуриваюсь гневно. – Если тебе больше нечего сказать, то…

— Мы переспали тогда. Он тебе соврал. Он… Он потом еще один раз ко мне приезжал. Тебе не жалко тратить время на этого вруна? Он… Он так и будет хромать и… Как он, кстати, в постели? Или там тоже полный ноль? Как и везде, как…

— Он потрясающий любовник, тебе ли не знать, – протягиваю спокойно. Внутри же разгорается пожар. Хочется врезать по ее хищному личику. – Жаль, что у тебя теперь останутся только воспоминания об этом. Променяла сильное мужское тело на… чиновничий жир?

— Что?

— Да мы все знаем, крошка. Мне тебя жаль.

— Я сделаю все, чтобы Рихарду не дали открыть ресторан, – цедит она. – А мой протеже поможет в этом.

— Кира, мне тебя очень жаль. Ты несчастный человек. Если ты вывалила на меня все дерьмо, прошу тебя уйти.

Нервно сглатываю, чувствуя, как живот каменеет. Спину ломит, во рту пересыхает… Мой малыш… Господи, только бы с ним было все хорошо… Слова тонут в приступе нестерпимой тошноты. Цепляюсь напряженными пальцами за край стола и поднимаю на нее взгляд.