Книга Влюбленная. Гордая. Одинокая, страница 64 – Елена Левашова

— Любаша моя, доченька, все будет хорошо, слышишь? Вырастим дитенка, – в глазах мамы блестят слезы. – Расскажи мне.

— Мамуль, ты только не волнуйся… Отец моего ребенка – Мирослав. Парня обвиняют в убийстве, и ему грозит тюрьма. Так сказал следователь, который ведет дело. Мама, а я… свидетель обвинения. Я видела, как Боголюбов выходил из ординаторской с этим чертовым ножом.

Рассказываю маме подробности дела, не упуская возможности в красках описать труп Марианны и последующий допрос у Винника.

— Не верю ни единому слову, дочка. Не мог Мирослав убить. Он оплатил Алешке операцию. Он добрый, Люба. И любит тебя, – всхлипывает мама, крепко обнимая меня за плечи.

— Нет, мам. Мир считает меня предательницей. Презирает. Я… я представляю обвинение. Мы по разные стороны баррикад, мамуль.

— Сказала ему о ребенке? – чуть слышно спрашивает мама.

— Конечно нет. Сейчас это не имеет значения. Ему хватает своих проблем.

— Ох, Любанька. Мы что-нибудь придумаем. Поговори с Богданом, дочка. У него есть знакомые в прокуратуре.

Не хочу разочаровывать маму. В сравнении с возможностями отца Мирослава и Руслана Шестака (почему-то я не сомневаюсь, что Диана подключит папу к делу) любые попытки помочь покажутся жалкими.

Наши объятия прерывает входящий телефонный звонок. Я утираю слезы и, придав голосу твердость, принимаю вызов.

— Добрый вечер, Любовь Петровна. Это Савелий Долецкий – адвокат Мирослава Боголюбова, – звучит на том конце провода.

— Добрый вечер. Слушаю вас, Савелий.

— Я хочу встретиться с вами. Будет удобно, если я подъеду на работу? Завтра часам к трем-четырем, – голос адвоката звучит важно, даже немного пафосно. Интересно, какой он в жизни?

— Конечно.

— Сохраните мой номер телефона. Я еще не раз позвоню.

Не могу объяснить причину, по которой простая просьба вызывает во мне приступ неприятной дрожи. Сбрасываю вызов и, тяжело вздохнув, прижимаюсь щекой к плечу мамы.

— Любаша, кто звонил? Ты побледнела, дочка. Может, водички?

— Мам, я объелась. Теперь тошнит, – строю кислую мину и становлюсь похожей на умирающего лебедя. – Звонил адвокат Мира. Я надеюсь на эту встречу, мамуль. Уверена, он поможет.

— Дай бог, дочка. Завтра пойду свечку поставлю за освобождение Мирослава и помолюсь. Нет, лучше у отца Анастасия сорокоуст заказать! Как думаешь?

— Конечно, закажи, мамуль, – обнимаю маму, испытывая невыразимое облегчение. Хорошо, что я сказала ей о беременности. Ошибается Александра Георгиевна, никакая я не сильная. Обычная девчонка. А вдвоем с мамой тяготы сносить легче.

Я почти месяц живу в Снегиреве. После красочного знакомства Боголюбова с Максимом (организованного благодаря моим глупости и ревности), я призналась тете Глаше в существовании тайного квартиранта. Как я и ожидала, Максим произвел на женщину приятное впечатление. Да и хитрюга Челси при появлении Глафиры Тимофеевны на пороге повела себя как настоящая леди – смиренно сидела на коврике и виляла хвостом.

Лисенок до сих пор дуется на меня за бессовестное вранье. Винит себя в нашем с Боголюбовым разладе и при каждой встрече повторяет: «Что теперь будет?! Я знаю Мира, он наверняка уже надумал себе о ваших отношениях с Максом черт-те что! Как ты могла не рассказать мне, что в квартире живет Максим?»

А мне какое дело, что он надумал? После аудиенции с Дианочкой я имела право злиться. Злиться и ненавидеть весь мир.