Книга Чудо для Алисы, страница 83 – Елена Левашова

— Да-а… Ну, дела. А Лариса тоже хороша, неужели не могла выгнать эту девицу взашей! – цедит отец сквозь зубы. Боковым зрением вижу его размытый силуэт, темнеющий на фоне белой стены. – Зоя, ты из-за этого расстроилась? Да ладно тебе…

— Нет, – всхлипывает мама.

Я слышу шаги отца, звук льющейся из крана воды.

— Выпей-ка, успокойся. Нам парня вылечить нужно, на ноги поднять!

— Ром, я не могу поверить, что мать может пожелать такое! – Голос мамы дрожит, как натянутая тетива. – У меня в голове не укладывается, – мама шумно глотает и со стуком опускает стакан на тумбочку. – Римма сыпала проклятиями, злорадствовала… Они радовались, понимаешь? Радовались, как она выразилась, справедливому возмездию обидчику их дочери.

Я не могу больше молчать и просто слушать. Часто моргаю, адаптируясь к свету, и хриплю изо всех сил, превозмогая боль:

— Маа…

— Богдаша… Богдан, сыночек! Рома, вызови срочно врача! – Мама отбрасывает стул и припадает ко мне. Цепляю мимолетный взгляд отца – сочувствующий, перепуганный. Он выбегает из палаты, громко хлопнув дверью.

— Мама… Что со мной…

— Сыночек, Богдаша мой, – горячие слезы опаляют кожу на груди. Мама гладит мою голову, щеки, плечи. Поднимаю руки в ответном объятии, только сейчас замечая торчащие из локтя спицы.

— Черт…

— Богдан, ты помнишь что-нибудь, сынок?

— Я торопился к Алисе, – слова напоминают глухое бульканье. – Мама, почему так сильно болит горло?

— Тебя сегодня сняли с аппарата ИВЛ, сынок.

— Сегодня? Сколько я так пролежал? – Я облегченно вздыхаю, пошевеливая пальцами ног. Правое бедро заковано в гипс.

— Два дня. Сынок, может, нужно позвонить Алисе? Давай я свяжусь с Мирославчиком… Твой телефон сгорел, Богдан. И Бэн сгорел дотла, – добавляет чуть слышно.

— Даже не думай, мам. Для Алисы очень важна экспедиция, не стоит ее срывать. Она узнает все, когда вернется, – делаю вид, что пропустил ее слова про Бэна мимо ушей.

— Хорошо, сыночек. И ты ничего не скажешь…

— Мам, я слышал про Аллу. И про Римму Сергеевну. Я не хочу больше ничего знать о них. Никогда. Ты понимаешь меня?

— Хорошо, родной.

— Богдан Романович, с возвращением! – В дверном проеме палаты появляются отец и мужчина в белом халате, по всей видимости, мой лечащий врач.

Алиса

Автобус петляет между красноватыми скалами и равнинами Военно-Грузинской дороги. Несмотря на усталость и недосып, я с интересом разглядываю окружающие пейзажи – дикие и необузданные, величественные в своей красоте и обладающие властью над человеком… Отчего-то я не злюсь на Грузию, забравшую у меня папу… Салон наполняет раскатистый мужской храп. Боголюбов громко сопит и что-то бормочет во сне. Из его грубых ботинок торчат синие носки с бананами. Мне хочется рассмеяться в голос, но я зажимаю рот ладонью и тихонько хихикаю.

Авалиани сделал вид, что не заметил страха и беспокойства предводителя группы – майора Кононца. Напротив, Зураб улыбался, ощущая свою власть над нашим воображением.

Несмотря на внешние комфорт и безопасность ночного пристанища, мужчины всю ночь дежурили по очереди.

Головы спящих Кононца и Пахомова болтаются, как у болванчиков, когда автобус подпрыгивает на кочках и клонится на поворотах.

— Спускаемся в Гудаури, – небрежно обернувшись, произносит водитель.

Прилипаю к стеклу, жадно всматриваясь в покрытые снегом вершины Казбека и бурлящую в низине реку Арагви. С ее поверхности ввысь поднимается морозный белый туман.