Книга Чудо для Алисы, страница 66 – Елена Левашова

— Прекратить? – наступает Римма. – Ты дурил моей дочери голову и теперь просишь меня прекратить? Мерзавец, кобель, ничтожество… Алла потеряла целый год из-за тебя.

— Я думал, что искренне люблю вашу дочь. Простите, что не оправдал ожиданий. Я верю в то, что Алла встретит надежного человека и будет счастлива, – перевожу взгляд с лица Риммы на Семена, Аллу, маму…

— Что ты в самом деле, Римма? Алка красивая девчонка, у нее таких женихов будет еще вагон и маленькая тележка, – вклинивается в разговор Сергей. – Устроили трагедию! – он крякает и, удовлетворенный внесенной в скандал лептой, тянется к бутылке вина. У Галины мгновенно зажигаются глаза, она подносит бокал и гипнотизирует взглядом льющуюся красную струю.

— В-о-о-он! – вскрикивает Римма. – Уходите все, слышите!

Бокал в дрожащих пальцах Галины застывает на полпути к лицу. Я облегченно вздыхаю и подаю матери руку. Мы протискиваемся сквозь толпу к прихожей.

— Богдан, что же теперь будет? – Мама ласково сжимает мои ладони. – Может, мне остаться, поговорить с Аллочкой?

«Уходите… Уходите…» – слышатся из гостиной ругательства Риммы.

«Нам нужно побыть одним, простите… Не-чего теперь праздновать», – лепечет извиняющимся тоном Семен.

Гости разочарованно вздыхают, кто-то пытается утешить Аллочку, застывшую в неестественной позе в центре гостиной, кто-то успокаивает Римму.

Пользуясь замешательством, я быстро обу-ваюсь и набрасываю куртку, подаю пальто маме.

— Мамочка, я не могу отвезти тебя домой, у меня рейс в Тбилиси через три часа, – виновато произношу, сжимая плечи мамы.

— Я помню, сынок, ты говорил. Может, все-таки мне остаться…

— Мам, Аллу излечат только время и новая любовь. Я осознаю, что причинил ей боль, но сделать ничего не могу… Не могу по-другому, ты понимаешь меня?

Конечно, мама понимает – даже спрашивать не нужно. Мы уходим по-английски, тихонько прикрыв входную дверь.

Снег в свете фонарей кажется желтым. На улице ни души. Ветер сдувает с черных ветвей снежинки, засыпая крыши машин плотной бело-снежной крошкой.

Подъехавшее такси разбавляет ночную мглу светом фар.

— Пока, мамочка. Прости за это все… – сую в мамину ладонь свернутую купюру и целую ее на прощание.

— Ты правильно поступил, Богдаша, – ободряюще шепчет она. – Как говорят: правда – точно горькое питье, неприятное на вкус, но зато восстанавливающее здоровье.

— Все обойдется, мамочка.

Когда такси исчезает из вида, я бросаю взгляд на часы: 19:30. Не теряя ни минуты, я выезжаю из двора…

Проверяю загруженность трассы по GPS-навигатору: центральные улицы подсвечиваются красным индикатором. Даю себе несколько секунд на раздумья и решаюсь ехать в объезд…

Мимо мелькают фонари и тротуары Лебедянского парка, светофоры и небольшие улицы спальных районов. Я вздыхаю с облегчением, когда огни города остаются позади. Миную пост ГАИ и погружаюсь в темноту областной трассы. В лобовое стекло бьется снег, я еду почти наугад, отлетая с пути на обочину.

Газую что есть мочи, пытаясь выровнять мечущуюся по скользкой трассе машину. Задние колеса Бэна скользят, автомобиль, наращивая амплитуду, раскачивается и срывается в занос. Бэн теряет управление и кружится вокруг своей оси. Мои ладони потеют, мышцы наливаются болью от напряжения. Прокручиваю в голове забытые навыки экстремального вождения и с силой давлю на газ. Бэн делает еще два оборота, пыхтит и послушно останавливается поперек дороги.