Книга Чудо для Алисы, страница 64 – Елена Левашова

— М-м! У меня самая лучшая теща в мире! – удовлетворенно стону с набитым ртом. – Как же вкусно, черт!

Я с удовольствием ем, чувствуя, как внутри пробиваются робкие ростки злой решимости. Видит бог, я хотел сохранить достоинство и гордость Аллы!

— Римма Сергеевна, познакомьте меня с родственниками наконец! – выпаливаю я, подкладывая в тарелку заморские лакомства: фаршированного лобстера и перепелов в сливочном соусе.

— Богдаша, это мой двоюродный брат Сергей с супругой Галиной, – кивает Римма в сторону лысого дядьки и его крашеной спутницы.

Лучшая защита – это нападение! Убеждаюсь в правдивости этого утверждения, наблюдая за растерянным, сбитым с толку лицом Риммы.

Ее голос бесцветно шелестит, перебирая имена всех присутствующих за столом гостей. Ольга Павловна, Федор Петрович, Тимофей Иванович… Я одариваю каждого широкой лживой улыбкой, ни черта не запоминая имен и лиц. Вы хорошая учительница, Римма Сергеевна, и я копирую ваше привычное поведение, приводя вас в тихий ужас. Но в следующий момент контроль за ситуацией ускользает из моих рук…

Под восхищенные возгласы и аплодисменты гостей в гостиную вплывает Алла в свадебном платье. Она кокетливо поправляет выпавший из высокой прически локон, одаривая присутствующих улыбкой на ярко накрашенных губах.

Изрядно выпившая блондинка Галина и сидящая с ней по соседству Ольга Павловна визжат: «Горько!» Гости шумят, хлопают в ладоши, хвалят кипенно-белое кружевное платье невесты, плотно облегающее фигуру. За всеобщим восторгом наблюдает Римма Сергеевна. Она дает гостям всего минуту, чтобы выразить чувства, а затем высоко поднимает руку, жестом требуя тишины.

— Сюрприз! – Ее громкий шепот походит на змеиное шипение. – Я решила исполнить желание моего любимого зятя. Что может быть хуже двух праздников в один день? Да, Богданчик?

Я молчу, ища ответ во взгляде Аллы, но не вижу ничего, кроме застывшей на ее лице победоносной улыбки. Все ложь… Лицемерие, обман, притворство.

— Среди нас присутствует моя дорогая приятельница Екатерина Валерьевна – регистратор загса. Катя любезно согласилась поженить моих детей сегодня.

Екатерина бодро поднимается с места и достает из сумки большой регистрационный журнал, обтянутый ярко-красной кожей…

— Что замер, зятек? Давай паспорт, не задерживай человека.

Римма Сергеевна гордо шествует к музыкальному табурету и с силой отбрасывает крышку пианино. Звучит марш Мендельсона. Музыка грохочет неестественно громко, словно к инструменту подключили усилитель. Выкрики «Горько!» и «Счастья молодым!» гаснут в аккордах проклятого марша.

— Все, хватит! – Я встаю с места, ударив кулаком по столу.

Растопыренные пальцы Риммы Сергеевны застывают в воздухе, мелодия обрывается. Она остервенело опрокидывает крышку пианино и встает, отшвырнув табурет в сторону.

Бросаю взгляд на Аллу. Уголки ее губ, застывшие в натянутой улыбке, подрагивают, плечи сникают.

— Алла, давай поговорим наедине. Пожалуйста.

— Говори здесь, – надтреснутым голосом отвечает она.

— Свадьбы не будет. Прости меня, Алла, – ограничиваюсь коротким объяснением, избавляя бывшую невесту от пошлых перечислений ее достоинств.

— Ты что себе позволяешь, щенок? – Римма Сергеевна становится прямо передо мной, уперев руки в бока. – Как ты смеешь?