Книга Чудо для Алисы, страница 49 – Елена Левашова

— Полегче, Рябина! А то я подумаю, что ты ревнуешь! – лениво протягивает он. – Ты же не собака на сене. Да и свадьба у тебя скоро.

— Я не ревную.

«Черт… Черт… Черт…»

— Вот и хорошо. О чем хотел поговорить?

Все рухнуло в один миг. Соединяющие нас с Алисой тонкие нити оборвались довольной, ленивой фразой Боголюбова. Мои надежды, робкие мечты, воспоминания о зеленоглазой ведьме с волосами до пола распадаются на ничтожные, незначительные фрагменты. Мне не преодолеть таких барьеров! Замираю на длинную секунду и отвечаю:

— Заеду завтра после работы.

Алиса

— Лисена, ты куда такая красивая собралась? – Тетя Глаша придирчиво оглядывает меня на пороге. – И куртка новая, и сапожки! Что-то я волнуюсь, деточка.

Я топчусь на коврике в прихожей, смахивая снежинки с рыжей опушки капюшона. Под мышкой – три тубуса со свернутыми полотнами.

— Тетя Глаша, я все носки продала, – бросаю через плечо, торопливо вешая куртку на крючок. – Даже на новую обувь хватило.

Тетя косится на мои серебристые сапоги с мембраной и, очевидно, переняв привычку у Никиты Сергеевича, начинает охать и постанывать.

— Ну кого ты обманываешь? Я знаю, сколько стоит пара носков.

Мы проходим в уютную кухню, пахнущую свежей выпечкой, и садимся за столик.

— Говори правду, – прищуривает она зеленые, такие же, как у меня, глаза.

Я опускаю взгляд на белую скатерть с розовыми цветочками. Возле стены на блюдце стоят флаконы с каплями, блистеры таблеток сложены в высокие стопки. Как я скажу ей правду?

— Человек купил всю партию по двойной цене. Просто решил мне помочь…

— Человек? Сколько же ему лет, человеку этому? – вздыхает тетя Глаша и улыбается.

— Двадцать пять, – бормочу невнятно, чувствуя, как в горле разрастается комок горечи. Я скучаю… И расспросы о парне пробуждают на мгновение уснувшую тоску.

— Как зовут? – Тетя разливает чай, раскладывает плюшки.

— Богдан… – всхлипываю я и закрываю лицо ладонями. – Пожалуйста, не надо… Нужно забыть… Забыть!

Крепкие объятия близкого человека не успокаивают меня: теперь я плачу навзрыд.

— Миленькая моя, Лисенок, ну что такое? Расскажи, расскажи мне.

Тетю только недавно выписали из больницы, и меньше всего на свете я хочу волновать ее. Она гладит меня по волосам, целует в лоб, растворяя своей лаской выстроенную сердцем броню.

— Нечего говорить, тетя Глаша. Богдан женится на своей любимой девушке. Он хороший парень и просто пожалел меня – несчастную сироту. Я ему очень благодарна, – говорю я и делаю глоток чая.

— Понравился тебе, влюбилась?

— Ничего я не влюбилась, – отвечаю твердо, шмыгнув носом. – Я, между прочим, сегодня вечером на свидание иду!

— Алиска, ну ты лиса! – всплескивает руками тетя. – Рассказывай, как зовут парня, где работает. А то вздумала от родной тетки таиться, – укоризненно произносит тетя Глаша, подкладывая на мою тарелку плюшки.

Сегодня долгий и насыщенный день. Трясусь в автобусе по дороге в институт. Как ни выпытывала тетя Глаша правду о знакомстве с Мирославом, я не призналась. Тетушка тоже не была до конца откровенной: она «куда-то подевала» рекомендации врача в надежде, что я не узнаю о рецепте на ее дорогие лекарства. Я попросила добавки пышных румяных плюшек и, воспользовавшись ее замешательством, выудила листок с рецептом из стопки бумаг и спрятала его в карман. В сердце поселилась вера в справедливость, но я смолчала и про майора Капустина, с которым встречалась рано утром. Олег Анатольевич предложил приехать к нему прямо на работу, что я и сделала. Не забыла упомянуть и про архивные материалы генерала Вдовина – они пригодятся, как дополнительная улика. Капустин запросит их официальным письмом, мне даже ехать за ними не придется!