Книга Чудо для Алисы, страница 36 – Елена Левашова

Мне кажется, Алиса виновато отводит глаза, будто сомневается или ищет поддержки в моем лице. Я молчу и как дурак пялюсь на роскошные длинные волнистые волосы, спускающиеся почти до колен. Девчонка краснеет под моим взглядом, нервно накручивая прядь на палец.

— Так что, как мне лучше встать? – спрашивает она.

Я не знаю, как лучше… Черт, лучше мне провалиться сквозь землю.

Никита Сергеевич гремит посудой на кухне, пренебрегая своими обязанностями опекуна.

Я касаюсь волос Алисы, вдыхаю их запах, чувствуя, как слабость и дрожь проникают в каждую мышцу. Опускаюсь на колени за спиной девчонки, двигая долбаной сантиметровой лентой по ее волосам. Украдкой, словно вор, перебираю пальцами шелковистые каштановые пряди не принадлежащей мне девушки…

— Из Алискиных волос можно и два парика сделать, правильно я говорю, Романыч? – я вздрагиваю от бодрого голоса деда Никиты, внезапно выросшего за спиной.

Он застает меня преклоненным перед девчонкой, растерянным, распластанным, но говорит со мной так, будто не замечает этого.

Я коротко оглашаю Алисе цифру и поднимаюсь во весь рост. Никита Сергеевич довольно присвистывает:

— Здесь и твоей невесте на парик хватит!

— Дедушка, пожалуйста…

Алиса густо краснеет и опускает глаза в пол, перебрасывает волосы через плечо и начинает остервенело заплетать косу. Я угадываю ее смущение по тону голоса, жестам, напряженному повороту головы, поблекшему взгляду, и знание это пугает меня. Я чувствую ее так, словно мы близки… И от этого знания подкашиваются ноги.

Мой блуждающий взгляд задерживается на вязаных носках, сложенных на кровати. Оставляю реплику старика без ответа и деловито перевожу разговор в другое русло.

— Алиса, эти носки продаются?

— Да, – облегченно вздыхает она. – Ты хотел купить?

— Сколько здесь пар?

— Двадцать. Я связала для новогодней выставки-ярмарки, договорилась с организаторами…

— Я куплю все, – произношу решительно, посмотрев ей в глаза.

Алиса называет сумму за одну пару, а дед Никита, наблюдающий за нашим торгом, ее тут же удваивает.

— Дедушка, вы что такое говорите? Я хотела, наоборот, скидку сделать за оптовую покупку! – возмущается девчонка. Румянец ползет по ее щекам, затемняя веснушки на носу и скулах. Я хочу ей признаться, что пересчитал их все, пока она спала, но не решаюсь…

Рассчитываюсь с Алисой по тарифу, установленному Никитой Сергеевичем. Кладу деньги на стол и по-хозяйски забираю носки в охапку. Алиса суетливо открывает дверцу шкафа и достает подарочный бумажный пакет. Старик выуживает очки из нагрудного кармана, надевает их на нос и важно пересчитывает купюры.

— Молодец, Романыч! Муж-и-ик! – Никита Сергеевич довольно причмокивает, поглядывая на сконфуженную Алису.

— Алиса, собирайся, поедем в торговый центр за новой курткой и телефоном, – мой голос звучит ультимативно. Ловлю себя на мысли, что боюсь ее отказа.

— Зачем, Богдан? – Девчонка удивленно хмурится. – Я могу купить себе одежду одна, без сопровождения. Все благодаря тебе… – кидает взор на пакет с вязаными изделиями.

— Здесь не хватит на телефон, – бросаю взгляд на Никиту Сергеевича, застывшего с купюрами в руках возле письменного стола. Его глаза через толстые стекла кажутся огромными.

— Конечно, не хватит! Я пересчитал! – отрезает он. – Не дури, Алиска, собирайся и поезжайте! – приказывает дед, протягивая девчонке деньги. – В телефонах ты не разбираешься, Романыч подскажет, посоветует, правильно я говорю? – Старик переводит взгляд на меня.