Книга Чудо для Алисы, страница 25 – Елена Левашова

— А ты? – важно продолжает допрос дед. – Как думаешь кормить семью? Машина у тебя крутая, но не новая. Раритет. Или как там говорят – винтаж! – старик театрально взмахивает рукой.

— Вы совершенно правы – машине двадцать пять лет, она моя ровесница. Коллекционировать раритетные автомобили – мое хобби. Я достаточно обеспечен: владею несколькими станциями технического обслуживания, или СТО, в городе.

Я сижу с открытым ртом, тупо уставившись на узоры клеенки кухонного стола. Чувствую, как горят щеки и уши от стыда за расспросы любопытного простодушного деда. Кажется, со стороны я похожа на насупившегося ежа. Вот-вот взорвусь! Ей-богу, если дед начнет спрашивать Богдана про размер жилплощади и ремонт, вмешаюсь в разговор!

— Салон красоты, значит? Красивая, поди, невеста? – Старик ложкой зачерпывает из банки варенье и, причмокнув, отправляет его в рот.

— Вы знаете, Аллочка для меня, как… шоколадный торт! – подумав секунду, отвечает Богдан. – Другие девушки в сравнении с ней – пирожки с картошкой.

Дед проглатывает остатки компота из чашки и замолкает. Неужели допрос закончен?

В помещении маленькой уютной кухни воцаряется тишина. Повисшее безмолвие нарушают звуки капающей с крыши воды и чавканье собак (дед поделился с малышами кормом, который припас для своей старой овчарки).

Никита Сергеевич медленно поднимается с места, моет за собой посуду и, не глядя на Богдана, спрашивает меня:

— Алиска, тебе яиц домашних принести?

— Да, – отвечаю я, удивившись резкой смене настроения старика.

— Ну, бывай, Романыч, – жмет он парню руку. – Счастья, здоровья и детишек побольше, – добавляет вежливо и, охая и покряхтывая, уходит в прихожую.

Когда входная дверь закрывается, скрипнув ржавыми петлями, Богдан встает и, в нетерпении потирая руки, произносит:

— Алиса, ты не связывалась с хозяевами собак?

— Нет, – вздыхаю я грустно. – Скорее всего, меня уволят… На память я их номера телефонов не помню, а мой телефон разбит.

— Ничего страшного, – мягко произносит Богдан, примирительно взмахивая руками. – Мы сейчас поедем в город, я поговорю с ними, объясню, что произошло…

Я смотрю на парня, широко распахнув глаза, а потом начинаю громко хохотать. Богдан косится на меня с удивлением, затем его плечи начинают дрожать. Мы смеемся громко и искренне, пытаясь сказать друг другу что-то, и на мгновение я забываю обидное сравнение девушек с пирожками. Какое мне дело до парня и его жизни?

— Алис, я дурак… – сквозь смех говорит он. – Я же тебе не объяснил, что случилось! Тебе не сказал, а про хозяев собак вспомнил! В дороге расскажу тебе все.

— Так что, мне собираться? – спрашиваю парня.

Он кивает и подходит к горящему камину. Подхватывает малыша Хью на руки, неотрывно глядя на пляшущие языки пламени. Я ухожу в свою комнату, надеваю джинсы и свитер, переплетаю косы.

«Он всего лишь вежливый приятель», – убеждаю себя, разглядывая отражение в маленьком зеркале, висящем на стене.

Хорошее настроение вмиг покидает меня при воспоминании о разговоре за завтраком.

Почему-то кажется, что сравнение с пирожком пришло Богдану в голову при взгляде на меня. Чувствую ощутимый укол в сердце из-за лицемерия парня. Его улыбки и помощь – вежливое притворство, вызванное страхом перед ответственностью за ночное ДТП! Что я возомнила о себе? Поверить в его искренность?