Книга Чудо для Алисы, страница 23 – Елена Левашова

— Более чем, – усмехается Богдан. Я чувствую, как краснею до кончиков волос под его пристальным взглядом.

— Надеюсь, вы меня лапали только глазами? – Я пыхчу от злости, как паровоз. – Учтите, обратное может доказать экспертиза!

— Что? – Самодовольное выражение лица парня сменяется возмущением. Он молчит, брезгливо сканируя меня взглядом холодных светло-зеленых глаз. Что, задела? Не нравится слышать правду?

— Не смею задерживать вас в моем доме. Вот вам дверь, – важно взмахиваю рукой в сторону выхода.

Богдан смотрит на меня остекленевшими глазами, будто своими обвинениями я задела его до глубины души. Молча подхватывает куртку, лежащую на комоде, обувается и покидает мой дом, столкнувшись в дверях с Никитой Сергеевичем.

— Доброе утро. Спасибо вам за все, – тихо произносит он, коснувшись плеча старика.

— Романыч, ты куда? – удивленно вздыхает дед. Его протянутая рука безвольно опускается. Заснеженные Вилли и Джесси довольно виляют хвостами и по-хозяйски устремляются на кухню. Отвлекаюсь на псов, слыша за спиной звук закрывающейся двери. Старик снимает тулуп, тоскливо поглядывая в окно, и проходит следом за собаками на кухню.

— Спасибо хоть сказала парню? – тоном, полным осуждения, спрашивает Никита Сергеевич.

— За что? – возмущаюсь я. – Да они… да он… – машу руками, пытаясь жестами объяснить деду то, что не могу сказать вслух.

— Дура ты, Алиска. Парень привез тебя домой бездыханную, всю ночь возле тебя сидел.

— А зачем он сидел? Почему домой не уехал? Мог бы оставить меня на ваше попечение… – осторожно спрашиваю я, чувствуя, как в душе что-то рушится.

— Я схитрил, – вздохнул дед Никита, виновато опуская глаза в пол. – Сказал, что у тебя больное сердце.

— Зачем? – шепчу я дрожащим голосом.

— Напугать его хотел, наказать. Я же не знал, что все случайно вышло… Он подле тебя сидел, прислушивался к дыханию, другу звонить хотел, только я отговорил. Нехорошо ты, девочка, поступила… – прокашлявшись, продолжает старик. – Другой мог бы…

Я не даю деду Никите рассказать мне о том, что мог бы сделать другой – набрасываю на плечи рваную куртку, обуваю валенки и выбегаю из дома. При каждом шаге по свежевыпавшему снегу из-под подошв раздается скрип. Искрящаяся белизна улицы ослепляет. Мороз щиплет голую кожу ног, снежинки тают, касаясь моих разгоряченных щек. Дергаю заледеневшую калитку, цепляя взглядом отъезжающий автомобиль.

— Богда-а-ан! – не своим голосом кричу я вслед удаляющейся машине. Морозный воздух до боли обжигает легкие. От глубокого вдоха кружится голова, я сгибаюсь, чтобы отдышаться. Богдан проехал всего несколько метров и, заметив меня, резко ударяет по тормозам. Машина послушно останавливается.

Подхожу и стучусь в окно водительской двери.

— Прости… – выдавливаю хрипло, когда Богдан нехотя опускает стекло. – Я не знала… Пожалуйста, не уезжай.

Он смотрит будто сквозь меня, и я не понимаю, чего больше в этом взгляде – презрения или сочувствия. «Плевать, что он думает! Главное – я извинилась!» – размышляю я про себя, пытаясь прочитать мысли парня.

— Ну ты даешь, спящая красавица, воз-вращайся в дом, замерзнешь… – говорит он, мягко улыбнувшись. Какие чувственные у него губы…

— А ты? – смаргивая снег с ресниц, спрашиваю я.

— Так уж и быть, даю нам второй шанс, – отвечает важно, вонзившись в меня зелеными, как весенний луг, глазами.