Книга Чудо для Алисы, страница 16 – Елена Левашова

Поднимаюсь по обледеневшему крыльцу, держась за мерзлые шершавые перила, и с силой дергаю входную дверь. Глупо надеяться на то, что она окажется открытой…

По обе стороны от двери стоят большие глиняные горшки с землей, из которой торчат острые голые ветки. Включаю фонарик айфона и опускаюсь на колени.

Надежда обнаружить ключи угольком тлеет в душе. Шарю рукой под резиновым черным ковриком и днищами горшков. Ничего…

— Их нет там! – гремит за спиной чей-то голос. – А теперь медленно повернись и подними руки.

Слышится звук взведенного курка.

Я поворачиваюсь, встречаясь глазами с крепким высоким стариком.

Дуло охотничьего ружья смотрит прямо на меня. Мужик сканирует меня подозрительным взглядом из-под седых кустистых бровей.

— Послушайте, это не то, что вы думаете, – громко произношу я. – Я не вор.

— А кто же ты, если явился без приглашения? – прищуриваясь, гремит он в ответ. Ночной ветер треплет полы его потертого овчинного тулупа.

— Я привез Алису, – говорю я, плавно опуская руки.

Мужик топает ногой, обутой в высокий черный валенок, и вскидывает ружье выше. Я возвращаю руки на место и делаю шаг назад.

— Алису, говоришь? Почему же она не выходит из твоей мажорской тачки и сама не открывает дверь? – тоном, полным иронии, произносит он.

— Опустите оружие, и я все объясню вам, – вздыхаю я.

Мужик храбрится и пытается унять беспокойство за девчонку. Ноздри его раздуваются от напряжения, подбородок дрожит. В ожидании моих объяснений он нервно топчется с ноги на ногу, отчего вздернутое ружье колышется в разные стороны.

— Алиса случайно выпила снотворное, при-готовленное для смертельно больной пациентки.

— О-о-ох…

— Она просто крепко спит, не волнуйтесь! – спешу я успокоить деда. – Вы ее дедушка?

— Не совсем. Но… можно и так сказать! Опекаю ее, – утвердительно говорит он.

— Нужно открыть дом и прогреть его, – говорю я, не сводя глаз с наставленного на меня оружия.

— Звать как? – требовательно произносит дед.

— Меня? Богдан.

— А по батюшке?

— Романович, – отвечаю я.

— Так ты хахаль Алискин, что ли? – улыбается он, опуская ружье.

— Нет, мы едва знакомы, – спешу разуверить старика. – Я женюсь через месяц.

— На Алисе?

— На своей невесте Алле, – отвечаю сухо.

— Сначала покажи Алису. Мне нужно удостовериться, что ты не врешь.

Шаткой походкой дед поднимается на крыльцо и ставит ружье в угол рядом с веником и лопатой. Затем протягивает мне лопату и просит расчистить проход к калитке. При каждом шаге старик тяжело дышит и покряхтывает. Мы вместе спускаемся с крыльца к калитке. В считаные минуты выполняю его просьбу и полностью распахиваю калитку.

Старина Бэн освещает фарами двор Алисы, разбавляя морозную тишину урчанием двигателя. Мы идем по хрустящему снегу к машине, а звук наших шагов сливается с завыванием холодного ночного ветра.

Я распахиваю переднюю пассажирскую дверь. Дед охает и молитвенно складывает руки на груди, склоняясь над девчонкой.

— Алиса… Алисонька… Проснись, девонька… – бормочет он дрожащим голосом, тряся ее за плечо.

— Мой друг работает врачом в областной больнице. Дозировка безопасная, но проспит она до утра, – успокаиваю я деда.

Собаки просыпаются, услышав незнакомый голос, и начинают злобно рычать.

— Твои? Ишь ты… Разбрехались! – усмехается старик, хлопая глазами и отмахиваясь от падающего снега.